-- Но, отецъ, отецъ! вѣдь онъ велѣлъ просить къ себѣ не сына Птоломея, а управителя этого дворца!
-- Пустое вранье, говорю тебѣ. Замолчи! Я шагу къ нему ней сдѣлаю.
Дѣвушка, закрывъ лицо руками, зарыдала такъ громко и жалобно, что Керавнъ содрогнулся.
-- Клянусь великимъ Сераписомъ! закричалъ онъ внѣ себя.-- Не могу я этого долѣе выносить. Ну, къ чему это хныканье?
Селена собралась съ духомъ и, ближе подойдя къ взволнованному отцу, заговорила прерывающимся отъ слезѣ голосомъ: долженъ идти, отецъ, долженъ непремѣнно! Я говорила съ надсмотрщикомъ и онъ рѣшительно и холодно объявилъ мнѣ, что архитекторъ дѣйствуетъ здѣсь отъ имени императора и можетъ, если ты не послушаешься, немедленно отставить тебя отъ должности. Что же будетъ съ нами, если это случится?... Отецъ, отецъ! подумай о слѣпомъ Геліосѣ и бѣдной Вероникѣ! Мы съ Арсиноей еще какъ-нибудь найдемъ себѣ пропитаніе, но меньшіе, меньшіе-то...
Дѣвушка не договорила и, опустившись на колѣни, съ рыданіемъ простерла къ упрямцу руки.
Вся кровь прилила къ головѣ и глазамъ Керавна. Барабаня пальцами по раскраснѣвшемуся лбу, онъ, будто пораженный ударомъ, тяжело опрокинулся на спинку кресла.
Испуганная дочь немедленно вскочила на ноги и подала ему стоявшій на столѣ бокалъ съ разбавленнымъ водою виномъ, но Керавнъ отстранилъ его рукою.
-- Меня отставить отъ должности!-- вскричалъ онъ задыхающимся, хриплымъ голосомъ,-- меня выгнать хотятъ изъ этого дворца!... Тахъ, въ этомъ ящикѣ изъ чернаго дерева, лежитъ рукописаніе Эвергета, передающее предку моему Филиппу должность управителя этого дворца, какъ званіе наслѣдственное въ его семействѣ. Супруга этого Филиппа имѣла честь быть любовницей или, какъ утверждаютъ другіе, дочерью царя. Тамъ хранится документъ, написанный красными и черными чернилами на желтомъ папирусѣ и снабженный печатью и подписью втораго Эвергета. Всѣ цари изъ дома Лагидовъ подтвердили его, всѣми римскими префектами онъ принимался въ уваженіе, а теперь, теперь...
Управитель съ видомъ отчаянія ломалъ себѣ руки.