Селена, названная при крещеніи Марѳой, спокойно шла, не обращая вниманія на толпу, со своимъ слѣпымъ братомъ Геліосомъ, теперь Іоанномъ, по тропинкѣ, спускавшейся съ крутаго берега къ пристани.
Она разсчитывала нанять тамъ лодку, чтобы переправиться черезъ рѣку въ селенье на лежавшемъ противъ самаго города островѣ. Тамъ жили больные христіане, которымъ ей хотѣлось помочь лѣкарствами и уходомъ.
Уже много мѣсяцевъ вся жизнь старшей дочери покойнаго Керавна была посвящена страждущимъ. Дѣятельная, подвижная, несмотря на свою хромоту, она помогала даже язычникамъ, не страшась ни чумы, ни лихорадки. Щеки ея, конечно, не сдѣлались отъ этого румянѣе, но въ глазахъ свѣтился какой-то мягкій, чистый блескъ, придававшій неземное выраженіе ея строгимъ, прекраснымъ чертамъ.
Когда христіанка поровнялась съ военачальникомъ, онъ нѣкоторое время глядѣлъ на нее молча, словно пораженный ея красотой.
-- Эй, блѣдная дѣвушка!-- крикнулъ онъ наконецъ:-- Ты христіанка?
-- Да, господинъ мой,-- отвѣчала Селена, спокойно продолжая съ братомъ путь.
Римлянинъ поглядѣлъ ей вслѣдъ и когда она, проходя мимо статуи Адріана, еще ниже опустила голову, чѣмъ прежде, онъ грубо приказалъ ей остановиться и объяснить ему, почему она отвернулась лицомъ отъ изображенія императора.
-- Адріанъ нашъ повелитель, также какъ и вашъ,-- отвѣчала дѣвушка.-- Я спѣшу, такъ какъ на островѣ есть больные.
-- Ну, добраго она имъ ничего не принесетъ,-- воскликнулъ нищій.-- Кто знаетъ, что тамъ у нея въ корзинѣ.
-- Молчи!-- прервалъ его трибунъ и снова обратился къ христіанкѣ: