Наконецъ, печальное шествіе скрылось изъ виду и Бальбилла не слышала болѣе пронзительнаго воя египетскихъ женщинъ, которыя, посыпая себѣ грудь и голову землей, дико размахивали руками.
-- Пойдемъ домой, Клавдія,-- спокойно обратилась поэтесса къ своей спутницѣ.
Вечеромъ она явилась за ужиномъ, одѣтая въ черное, какъ и Сабина со всею своею свитой, но уже спокойная и готовая отвѣчать на всѣ вопросы.
-----
Архитекторъ Понтій присоединился къ путешественникамъ въ Ѳивахъ и прибылъ вмѣстѣ съ ними въ Безу.
Бальбилла сдѣлала все, что только могла, чтобы наказать его за долгое отсутствіе, и безжалостно принудила прослушать всѣ свои стихотворныя посланія къ Антиною.
Понтій остался при этомъ вполнѣ спокойнымъ и такъ отнесся къ этимъ произведеніямъ, какъ будто они были посвящены не живому человѣку, а какой-нибудь статуѣ или божеству. Одну эпиграмму онъ хвалилъ, въ другой находилъ недостатки, третью окончательно порицалъ. Признаніе ея въ томъ, что она имѣла обыкновеніе подносить Антиною цвѣты и фрукты, архитекторъ выслушалъ пожиная плечами.
-- Продолжай и впредь дарить его такимъ образомъ,-- сказалъ онъ ласково,-- я вѣдь знаю, что ты не требуешь отъ этого божества возвратныхъ даровъ за свои приношенія.
Слова эти удивили и обрадовали Бальбиллу.
Понтій, очевидно, всегда понималъ ее и не заслуживалъ, чтобъ она огорчала его.