Онъ тяжело дышалъ и пальцы его дрожали, начиная работу. Но вскорѣ рукамъ вернулось обычное спокойствіе, глаза стали всматриваться въ предметы столь же проницательно, какъ и прежде, и дѣло видимо пошло на ладъ.
Прелестное лицо Антиноя какъ живое представлялось ему и когда мать его, четыре часа спустя, заглянула къ нему въ окно, чтобы видѣть, что сталось съ Поллуксомъ и удалась ли ея уловка, она громко и радостно вскрикнула: на полкѣ, близъ прежней восковой фигуры Антиноя, стояла теперь другая головка императорскаго любимца, черта въ черту похожая на первую.
Не успѣла Дорида переступить порогъ, сынъ бросился къ ней на встрѣчу, поднялъ ее на воздухъ, началъ цѣловать въ лобъ и въ уста и сказалъ, сіяя счастьемъ:
-- Матушка, я еще могу работать! Я еще не погибъ.
Послѣ полудня пришелъ братъ ваятеля и, увидавъ его произведеніе, въ первый разъ отъ всей души порадовался его возвращенію.
Братья-художники сидѣли вдвоемъ и на жалобу ваятеля, что въ домѣ отца плохое освѣщеніе, рѣщикъ предложилъ ему перенести всю работу до окончанія въ свѣтлую мастерскую его хозяина. Къ это время старикъ Эвфоріонъ слазилъ въ самую глубь своей кладовой и вынесъ оттуда на свѣтъ старую амфору съ благороднымъ хіосскимъ виномъ; эту амфору когда-то подарилъ ему негоціантъ, къ свадьбѣ котораго онъ разучилъ хоръ юношей Гименею; онъ хранилъ ее уже двадцатый годъ, выжидая какого-нибудь особенно счастливаго событія; только эту амфору, да еще лучшую свою лютню вынесъ онъ собственными руками изъ привратницкой на Лохіи въ домъ своей сестры и оттуда въ новое свое жилище.
Съ гордостью поставилъ теперь старикъ старую амфору передъ сыновьями, но Дорида прикрыла ее руками.
-- Я бы охотно поднесла вамъ этого нектара,-- сказала она,-- да и себѣ попросила бы чарочку, но мудрый полководецъ не празднуетъ побѣды до окончанія сраженія. Какъ скоро будетъ готова статуя прекраснаго юноши, я сама обовью плющомъ старую амфору и попрошу тебя, старикъ мой, принести ее опять сюда, но не прежде.
-- Матушка говоритъ правду,-- подтвердилъ Поллуксъ,-- и такъ какъ амфора предназначается мнѣ, то я попрошу отца не снимать ея смоляной покрышки прежде, чѣмъ Арсиноя станетъ снова моею.
-- Вотъ это такъ, сынъ мой!-- воскликнула Дорида.-- И тогда я не только амфору, но и всѣхъ васъ увѣнчаю благовонными розами.