-- Но здѣсь,-- отвѣчалъ почтенный сановникъ, съ трудомъ скрывая свою досаду,-- здѣсь, какъ и въ Римѣ, какъ и вездѣ, гдѣ устройствомъ зрѣлищъ не распоряжается кто-нибудь одинъ, они вѣчно порождаютъ раздоръ, даже когда назначаются для празднованія въ честь мира.
-- Тебѣ, кажется, досадно, что ихъ устроиваютъ въ честь Адріана?
-- Это, конечно, шутка съ твоей стороны... Только потому, что я дорожу ихъ возможно-большимъ великолѣпіемъ, я и вхожу самолично въ мельчайшія подробности, Я даже съумѣлъ, къ своему великому удовольствію, сдѣлать самыхъ задорныхъ спорщиковъ болѣе сговорчивыми. Врядъ ли въ кругъ моихъ обязанностей по должности входитъ...
-- Я думала, что ты не только чиновникъ государства, но и другъ моего супруга.
-- Я горжусь этимъ названіемъ.
-- Да, у Адріана много, очень много друзей съ тѣхъ поръ, какъ онъ носитъ пурпуръ... Ну, какъ теперь твое расположеніе духа? Ты должно-быть сдѣлался очень обидчивымъ, Тиціанъ! У бѣдной Юліи прераздражительный супругъ...
-- Она менѣе заслуживаетъ сожалѣнія, чѣмъ ты думаешь,-- возразилъ Тиціанъ съ достоинствомъ.-- Дѣла службы такъ поглощаютъ все мое время, что ей рѣдко представляется случай видѣть меня не озабоченнымъ. Если я не съумѣлъ скрыть передъ тобою своего волненія, то прошу извинить меня въ виду моего рвенія устроить Адріану достойный его пріемъ.
-- Будто я на тебя сержусь!... Но вернемся къ твоей супругѣ. Значитъ, она, какъ и слышу, раздѣляетъ мою участь?... Бѣдныя мы, право! Намъ нечего ожидать отъ своихъ мужей, кромѣ остывшаго кушанья, которое оставляютъ намъ ихъ дѣла, поглощающія все остальное!... Но что же твой разсказъ, твой разсказъ?...
-- Самыми тяжелыми минутами обязанъ я дурнымъ отношеніямъ между іудеями и остальными гражданами Александріи.
-- Я ненавижу эти проклятыя секты, этихъ іудеевъ, христіанъ или какъ ихъ такъ еще!... Что же, они отказываются сдѣлать съ своей стороны пожертвованія для пріема императора?