-- Рана очень болит!.. Неужели я умру?
Тогда окружающие вопросительно посмотрели друг на друга и, казалось, охотно скрыли бы от нее ужасную истину, но больная продолжала:
-- О, скажите мне... скажите всю правду.
Мирьям, стоявшая около ее постели, раньше других собралась с мужеством и отвечала:
-- Да, бедное молодое создание, рана очень глубока, но насколько у меня хватит искусства, я постараюсь поддержать твою жизнь.
Эти слова звучали добротою и состраданием, но, казалось, грудной голос пророчицы причинял боль Казане и рот египтянки судорожно исказился во время речи Мирьям и, когда она кончила, то крупные слезы покатились по лицу страдалицы.
Несколько минут длилось молчание; но вот Казана открыла глаза и, бросив утомленный взор на Мирьям, спросила:
-- Ты женщина, а занимаешься искусством врача?
На что та отвечала:
-- Господь Бог повелел мне заботиться о всех страждущих моего народа.