Старик же прервал ее:
-- Как только ты закроешь глаза, я передам в сохранности твой труп хозяину финикийского корабля, который стоит здесь в море, а этот человек отвезет его к твоему отцу.
Она хотела было повернуть голову к Нуну, чтобы взором поблагодарить его, но вдруг схватилась обеими руками за грудь и на ее губах показалась алая кровь; щеки ее то покрывались ярким румянцем, то мертвенною бледностью и, после короткой агонии, Казана скончалась.
Нун закрыл ей глаза, а Ефрем со слезами бросился целовать ее холодные руки.
Затем старик сказал:
-- Мы будем вспоминать о покойнице, как о лучшей из женщин. Исполним сначала наше обещание относительно ее трупа, а потом в путь, к рудникам, там, где томится мой сын, для которого Казана пожертвовала всем, чем могла. Докажем и мы Осии, что любим его не меньше этой египтянки.
XXIV
Сосланные в рудники, государственные преступники в этот раз долго оставались в дороге; их старший надзорщик не помнил, чтобы когда-нибудь было так много препятствий во время пути. Бегство Ефрема, потеря двух лучших собак, сильная буря, заболевание осужденных и даже сторожей лихорадкою, вследствие дурной погоды -- все это, конечно, способствовало к задержке. Двое осужденных умерли в дороге и их похоронили; пал еще осел, так что поклажу с него нагрузили, на осужденных; а три преступника, опасно заболевших, были взвалены на других вьючных животных.
Конечно, все эти препятствия выводили из себя старшего надзорщика и он вымещал всю свою досаду на осужденных. Но Осия выносил все его грубости совершенно спокойно. Если на него взваливали много тяжестей, то он не прекословил и, обладая громадною силою, нес все, что ему давали.
Однажды надзорщик до крови избил Иисуса Навила, но потом опомнился, дал ему выпить вина и сделал на полдня привал, чтобы он мог отдохнуть.