Но Иисус Навин привык к этим ужасам войны; он стоял, прислонясь к скале и смотрел на звезды, как это было некогда в Танисе, когда в нем боролись два противоположных чувства. Месяц прошел с тех пор, а как многое изменилось в его жизни и в его чувствах; он уже не думал более о тех почестях, которых мог достигнуть, служа в войске фараона; теперь он был предан всею душою своему народу.
А между тем, прежде он так мало думал о своем народе и даже гордился тем, что родоначальница его колена, Аснафа, жена Иосифа, была египтянка.
Какая разница между тем, что было прежде, и теперь. Какое-то непонятное, радостное чувство овладело всем существом его и он стал благодарить Бога, Который осыпал его своими милостями. Иисусу Навину казалось, что он не может вместить в себя всей той любви, которую он питал к своему народу.
Правда, он любил когда-то женщину, которая теперь для него потеряна, но это нисколько не омрачало в настоящее время его восторженного состояния, он вспоминал о Мирьям с благодарностью и находил, что, по ее примеру, следует жертвовать для народа всем, даже своею любовью.
Правда, Мирьям, была несправедлива к нему однажды, но он простил ей и не вспоминал об этом.
Иисус Навин окинул еще раз взором поле сражения и вспомнил, что под его начальством, бывшие рабочие превратились в храбрых ратников, поднявших высоко головы после одержанной победы. Иисус Навин был почти уверен, что с этими людьми ему легко будет отвоевать им новое отечество, которое они полюбят и где будут пользоваться свободою и благоденствием.
Взглянув еще раз на поле сражения, усеянное трупами и затем на звездное небо, он сказал "Бог и народ мой!" и отправился назад, как триумфатор, идущий по пальмовым цветам, которые бросает благодарный народ на путь победителя.
Заключение
В лагере, между тем, господствовало большое оживление.
Перед палатками горел огонь, у которого сидели веселые группы людей; немало было заколото скота на ужин.