Где только показывался Иисус Навин, везде его встречали с радостными криками; но только отца он не нашел в палатке: старый Нун был у Гура и тут, перед его палаткою сияющий от радости старик, обнял своего сына.
Гур встретил своего гостя с распростертыми объятиями, а Мирьям посмотрела на него благодарным взглядом.
Но прежде чем он сел, Гур отозвал его в сторону и приказал невольникам разрезать только что убитого теленка на две половины и, указывая на него, сказал:
-- Ты сделал много великого для народа и для меня, и всей моей жизни не хватит, чтобы отблагодарить тебя за все, что ты сделал для моего дома и моей жены. Забудь те горькие слова, которые омрачили наше спокойствие в Дофна -- ты говоришь, что забыл уже -- и станем мы с тобою на будущее время братьями и будем стоять друг за друга в счастьи и в горе. Начальство над войском принадлежит тебе, Иисус Навин, и никому более; этому радуется весь народ, а также я и моя жена. Если ты хочешь быть моим братом, то заключим союз и, по обычаю отцов, переступим вместе через обе половины этого животного.
Иисус Навин охотно исполнил желание Гура. Мирьям первая присоединилась к старому Нуну, приветствовавшему новых друзей одобрительными криками. Мирьям и подала мысль Гуру заключить братский союз с Иисусом Навином, после того как она повинилась перед мужем и снова снискала его любовь.
В чертах Мирьям замечалась какая-то мягкость, чего прежде в ней не было; в первые минуты одиночества она сумела оценить достоинства своего мужа и привязаться к нему всей душой.
В то самое время, когда Гур и Иисус Навин заключили братский союз и потом ужимали у дверей палатки, трое пришедших попросили позволения поговорить с Нуном, их господином; одна из них была старая, отпущенная на свободу, невольница, оставшаяся в Танисе, остальные двое -- ее внучка Хогла и Ассер ее жених, с которым девушка рассталась, чтобы ухаживать за дедом и бабушкой. Старый Элиав умер, а бабушка с внучкой с большим трудом догнали народ; старуха ехала на осле ее покойного мужа.
Нун с радостью встретил верных слуг и дал Хоглу в жены Ассеру.
Итак, этот кровавый день принес с собою благословение многим, но все же он кончился не совсем благополучно.
Пока в лагере горели огни, было шумно и весело; но надо заметить, что во все время странствования ни один вечер не обходился без ссоры, драки, а иногда даже и убийства. В подобных случаях всегда было трудно найти виноватого: всякий старался оправдаться и взвалить все на другого.