Точно также и в этот торжественный вечер Гур и его гости услышали шум, на который они сначала не обратили внимания; но когда вблизи их послышался страшный рев и затем яркий свет, то они, страшась за безопасность лагеря, встали, желая положить конец этому шуму.
Пройдя несколько шагов, они увидели, что собралась кучка финикиян, желавшая отпраздновать победу и почтить своего бога Молоха, которому был разведен громадный костер и в нем предполагали сжечь, как жертвы, несколько амалекийцев, захваченных в плен; кроме того, и евреи сделали изображение египетского бога Сефа, утвердили его на шесте, плясали и пели вокруг него, вместо того, чтобы благодарить Бога отцов их.
Правда, Аарон после победы собрал народ для молитвы и песнопения, но эти люди никак не могли отстать от своих старых привычек.
Иисус Навин бросился к финикинянам, уже связавшим свои жертвы, чтобы положить их на костер, но дикие язычники стали сопротивляться его увещаниям, тогда он велел трубить в трубы и, с помощью прибежавших ратников, освободил несчастных амалекийцев. Нуну, Гуру и Аарону удалось уговорить увлекшихся евреев бросить идола и лучше обратиться с молитвою и благодарением к истинному Богу.
Когда в лагере все успокоилось, Иисус Навин отправился в палатку своего отца и лег в постель, но не мог заснуть; он раздумывал о том, как трудно держать в повиновении столько людей и как скоро они забывают истинного Бога, сделавшего для них столько великих милостей, и впадают в идолопоклонство; но, однако, усталость взяла свое и он задремал. На следующее утро, с рассветом дня, Иисус Навин вскочил со своей постели и приказал трубить в трубы; воины, как и накануне, собрались очень скоро и полководец отправился во главе их по узкой долине между скал; прохладное утро освежило воинов, они шли молча, быстро подвигаясь к цели; но вот, наконец, взошло и солнце и осветило гору, и теперь, как и тогда, овладело ратниками чувство невольного трепета и благоговения.
Однако, они осторожно пробирались вперед, думая, что не засел ли враг в каком-нибудь ущелье, но его не было ни видно, ни слышно; они только разрушили свои жилища, опустошили садики и повалили в долине несколько прекрасных пальм. Иисус Навин взобрался на утес посмотреть, не скрылся ли где враг, но кругом все было пусто и не было видно никого.
Здесь хотел Иисус Навин сделать привал, как вдруг на одной из скал увидел человека исполинского роста.
Это был Моисей.
Он так погрузился в свои размышления, что не заметил приближения Иисуса Навина, а последний, боясь помешать ему, отступил несколько шагов назад.
Терпеливо ждал он, пока Моисей поднял голову и дружески приветствовал его.