Затем военачальник простился со своими подчиненными и пустился в путь с одним только слугою.
Горько было воинам расставаться со своим начальником, который делил с ними все трудности боевой жизни! Многие поседевшие на службе люди проливали горькие слезы. Сам Осия не выдержал и первый раз после кончины матери, когда воины дружным криком пожелали ему счастливого пути, он отер катившиеся по его смуглым щекам слезы. Он еще никогда не был так тронут, как в то время, и все эти честные воины выросли в его мнении.
Пока Осия несколько придерживал коня, проезжая по улицам столицы и приближаясь к гавани, он задумался обо всем, с ним случившемся, а также и о странном исчезновении племянника, так что почти не обращал внимания на стоявшие на якоре корабли, на пеструю толпу судохозяев, принадлежавших ко всевозможным племенам Африки и Передней Азии, торговцев, моряков, носильщиков, воинов и придворных служителей, последовавших за фараоном из Фив в город Рамзеса -- Танис.
Осия не обратил также внимания и на двух мужчин, принадлежавших к государственным чиновникам, хотя один из них был начальником стрелков и кивнул ему головою.
Оба встречные свернули в ворота храма, чтобы не попасть в столб пыли, которую все еще крутил по дороге западный ветер.
Горнехт напрасно старался обратить на себя внимание Осии, который так был погружен в свои мысли, что не замечал ничего. Тогда спутник начальника стрелков, -- это был Бай, -- сказал ему:
-- Оставь его! Он еще успеет узнать, что сталось с его племянником.
-- Как хочешь, пусть будет по-твоему, -- ответил Горнехт и затем стал продолжать прерванный рассказ.
-- Несчастный мальчик имел ужасный вид, -- сказал он.
-- Неудивительно, -- прервал его пророк, -- он довольно пролежал в пыли на дороге. Но что понадобилось твоему домоправителю в лагере?