Мирьям ждала другого и тосковала по нем, но все-же ей не хотелось огорчать Гура. Несколько минут она стояла безмолвно, затем грустно покачала головою.
Но этот энергичный человек, старейшина своего колена, не мог так легко отказаться от намеченной им цели, -- немой отказ девушки не испугал его и он снова заговорил:
-- Не разрушай в одно мгновение то, о чем я обдумывал целый год! Быть может, тебя пугают мои годы?
Мирьям снова покачала головою, а Гур продолжал:
-- Именно я этого-то и боялся; но быть может тебя смущают седые волосы жениха? О моей преданности я распространяться не стану; в мои годы сватаются за женщину только тогда, когда к тому настоятельно принуждает сердце. Я с гордостью введу тебя в мой дом и буду твоим защитником и покровителем. В такое смутное время, как теперь, тебе, женщине опасно оставаться одной без покровителя. Взгляни на пальму, где висят эти несчастные; неизвестно, кто был их судьей! Да, в настоящее время никто не может ручаться за свою жизнь. Твои родители умерли. Правда, у тебя есть братья, которые могли бы защитить тебя, но раз народ поднимется на них с каменьями, то погибнешь также и ты.
-- А если я буду твоею женою, то и тебя убьют вместе со мною, -- возразила Мирьям, сдвинув свои густые брови.
-- Это уж мое дело, -- сказал Гур. -- Судьба моя в руках Божиих; моя вера также непоколебима, как и твоя; притом, за меня стоит все колено Иудино, которое пойдет за мною и за Нагезоном, как стадо за пастухом. Старый Нун и все колено Ефремово также не допустят нашей гибели. Но я, конечно, больше всего надеюсь на милосердие Божие и думаю, что он даст мне дождаться того радостного дня, когда народ еврейский вступить в землю обетованную.
Мирьям спокойно и без страха пристально посмотрела в строгие глаза Гура и ответила, положив ему руку на плечо.
-- Это были слова, достойные великого мужа, мне всегда приятно было их слышать; но сделаться твоею женою я не могу.
-- Не можешь?