-- Нет! -- возразила Мирьям и снова посмотрела на него. -- Любовь, зародившаяся с такою силою в сердце ребенка и не увядшая в сердце девушки, не должна исчезнуть; но если кто посвящает себя Господу... -- Тут она вдруг остановилась, вытянулась во весь рост и, подняв глаза и руки к небу, воскликнула: -- О, Всемогущий, Великий, Ты видишь мое сердце! Ты знаешь, почему Мирьям не считает времени, она ничего не желает, как только быть твоим орудием для ее народа, к которому также принадлежит и этот человек.
Во время этого воззвания, вырвавшегося из самой глубины сердца девушки, подул легкий ветерок, предвозвестник рассвета, и над головою Мирьям закачалась густая зелень сикоморы. Осия же смотрел на ее высокую величественную фигуру, полуосвещенную молодою зарею, занимавшеюся на востоке. Он понимал, что эта девушка, прежде чем высказать желания своего собственного сердца, думала о благе своего народа. И вот он подошел к ней и, взяв ее за руку, воскликнул:
-- Наступил час, когда опять ты будешь знать счет времени и следовать желаниям своего сердца. Смотри, вот я, Иисус Навин, не Осия, -- вестник Господа; Он повелевает Своему народу, которого я хочу научиться любить также, как и ты, идти в новое, лучшее отечество!
Глаза Мирьям сверкнули радостным блеском и она воскликнула:
-- Ты пришел вести нас в землю, обещанную Господом Своему народу. О, Боже, как неизмерима Твоя милость! Он, он приближается как твой вестник.
-- Он приближается, он уже здесь! -- с воодушевлением сказал Иисус Навин.
XVI
Однако, Мирьям испугалась своей собственной слабости и поскорее освободилась из объятий возлюбленного. А Иисус Навин стал ей рассказывать о борьбе, происходившей в нем до отъезда из Таниса; затем, сообщил ей также, как милостиво приняла его царская чета и поручила ему уговорить народных вождей вернуться в Египет; фараон же, с своей стороны, обещал дать всевозможные льготы евреям.
Затем, он стал говорить, что у евреев будет в Египте свое особое войско и он, Осия, возьмет на себя предводительство над ним и станет пещись о благе своего народа.
Тут он выразил надежду осчастливить свой народ, заботиться о его нуждах, лишь бы только Мирьям согласилась быть его женою, но она при его словах отняла от него руку, как-то испуганно взглянула на него и опустила глаза вниз.