-- Она же вполне подходит к идеалу Туснельды, каким мы себе его воображаем, хотя по внешности скорее подходит к нему, нежели к самому остроумнейшему и милейшему Виру! -- сказал я и похлопал молодого человека по плечу.
После каждой вспышки гнева вроде этой, он с большим старанием изощрялся в искусстве обольщения и заметно успевал в глазах красивой молодой женщины. Она встречала его более чем приветливо, отличала его от всех, -- а обожателей у нее было немало.
Но случилось как-то, что он, в порыве нетерпения, сам разрушил свое, с таким расчетом и хитростью возведенное здание обольщения. Несчастный только повторил особенно кичливо слова коммерции советника: "совершенно верно", и с злобной насмешкой прибавил:
-- Не правда ли, господин коммерции советник, это действительно ваша собственная мысль?
Муж, озадаченный и сбитый с толку, бросил на жену растерянный, беспомощный взгляд, и Туснельда в тот же миг испарилась. Влюбленный больше не добился от нее ни одного милостивого взгляда. Все было кончено. Каждый из небрежных кивков головою, которым она отвечала на его полные мольбы приветствия, яснее слов говорил: "держитесь от меня подальше".
В Интерлакене мы узнали, что супружеская чета после обеда собирается уехать. Я отправился проводить их на железнодорожную станцию. Они успели сесть в вагон, но, увидев меня, встали и подошли к окну, и мы обменялись любезностями. Вдруг около меня откуда-то вынырнул великолепный букет из роз. Бедняга хотел преподнести своей богине последнюю дань своего благоговения.
Но она даже не посмотрела на него, а вдруг перешла на другую сторону вагона, где с напряженным вниманием стала смотреть на стоявший на запасном пути поезд.
-- Нет, это слишком любезно, право, -- говорил коммерции советник.
Букет, nolens-volens, пришлось вручить ему, и он благосклонно его принял.
Локомотив запыхтел, колеса заскрипели. "Adieu!.." В одном из окон показалась красивая белая рука и еще долго махала нам платком. Но, к сожалению, это была рука мужа!