И среди этого мира и тишины инженеру не вѣрилось, что тамъ, въ открытомъ морѣ, дуетъ свѣжій вѣтеръ и грозные валы поднимаются высоко вверхъ, обрушиваясь своими тяжелыми ударами объ утесы и подводные рифы.
Когда погрузка уже приближалась къ концу, Иванъ Михайловичъ вдругъ подошелъ къ инженеру и сказалъ озабоченнымъ голосомъ: "Петръ Васильевичъ, а Петръ Васильевичъ! Однако, у насъ людей мало!"
-- Какъ мало?
-- Такъ, я думаю, что мы не дойдемъ съ этими людьми до Даты.
-- Почему же ты раньше ничего не говорилъ?
-- А я почемъ зналъ, что у тебя такъ много груза... Если бы груза меньше, тогда бы ничего. А теперь придется и баркасъ прихватить. А баркасъ тяжелый; на него надо посадить по крайней мѣрѣ четырехъ человѣкъ.
-- Да гдѣ же я возьму ихъ?
-- А ты у старшаго попроси, онъ тебѣ солдатъ дастъ!
Петру Васильевичу этотъ совѣтъ, видимо, не очень понравился. Онъ задумался на минуту, но потомъ, такъ какъ другого выхода изъ затрудненія не предвидѣлось, рѣшительно повернулся и направился вверхъ къ казармѣ.
Казарма -- старое одноэтажное зданіе, почернѣвшее отъ ветхости и покосившееся на бокъ -- стояла саженяхъ въ 50 отъ моря на склонѣ горы, среди непривѣтливой болотистой поляны, покрытой пнями отъ росшихъ здѣсь когда то, но давно срубленныхъ, елей и пихтъ. Въ ней помѣщалось 10 солдатъ и командовавшій ими унтеръ-офицеръ, котораго всѣ звали "старшій". Зачѣмъ собственно держали въ И--ской гавани эту кучку солдатъ, никому не было извѣстно, даже ближайшему начальству ихъ. Гавань была совершенно пустынная и никому ненужная. Правда, въ теченіе лѣта въ нее заходилъ разъ пять почтовый пароходъ, но заходилъ онъ отчасти именно ради солдатъ. Наблюдать солдатамъ было не зачѣмъ, стеречь некого, и тѣмъ не менѣе ихъ продолжали ежегодно присылать сюда, смѣняя старыхъ новыми каждое лѣто. Впрочемъ, солдаты были довольны своей судьбой. Жилось имъ здѣсь хоть и скучно, но за то спокойно и беззаботно: ни смотровъ, ни ученій, ни карауловъ. Можно было не только отдохнуть хорошо, но и поживиться кой-чѣмъ отъ простодушныхъ орочей, которые охотно уступали драгоцѣнныя шкурки соболей за небольшія деньги или за бутылку водки. И рѣдкій солдатикъ, возвратившись въ Николаевскъ {Николаевскъ -- портовый городъ на берегу рѣки Амура.} послѣ годичнаго пребыванія въ И--ской гавани, не привозилъ съ собой нѣсколько собольихъ шкурокъ, которыя продавалъ потомъ по выгодной цѣнѣ китайскимъ и русскимъ пушнымъ торговцамъ.