-- Будь это иначе, не могло бы существовать на землѣ и дружбы. Признайтесь мнѣ откровенно; не правда ли, было время, когда вы очень дурно думали обо мнѣ? Но повѣрьте, отдай я вамъ половину моего состоянія въ то время, когда вы дошли до крайности, вы бы въ настоящее время ненавидѣли меня.
-- Ненавидѣлъ! Никогда! воскликнулъ Фриландъ.
-- Вы бы во всякомъ случаѣ никогда не дожили до такаго славнаго дня, какъ нынѣшній,-- прибавила она. Затѣмъ, протянувъ ему руку, сказала.-- Я смотрю на васъ теперь какъ побѣдительница!
Они крѣпко пожали другъ другу руки, и голосомъ, дрожавшимъ отъ сильнаго волненія, Фриландъ сказалъ:
-- Увѣряю васъ честью, что никогда въ глубинѣ моей души я не обвинялъ васъ въ безсердечіи. Вы только остались вѣрны себѣ. Друзьями своими вы не могли считать людей слабыхъ и недостойныхъ. Мое же паденіе происходило отъ слабости и безхарактерности.
Что за веселый, чудный день! Маленькая Ирена никогда въ жизни не забудетъ его. Ихъ прекрасная гостья, угощеніе, приготовленное по случаю ея пріѣзда, прелестные подарки, которые она привезла ей, веселое настроеніе папы, радость мамы, катанье въ экипажѣ по окрестностямъ, масса цвѣтовъ, разставленныхъ по столамъ, оживленные разговоры за вечернимъ чаемъ! Трудно было бы отвѣтить даже, кто больше всѣхъ вынесъ удовольствія, и когда Мэри стала укладывать маленькую Ирену спать, уговаривая дѣвочку успокоиться, снова слова поэта пришли Фриланду на умъ.
Пусть слабый здѣсь трепещетъ, пусть злой силенъ и смѣлъ,
Но на землѣ, о люди, прекрасенъ вашъ удѣлъ!
"Изящная Литература", No 10, 1883