-- Вы найдете тамъ и приглашеніе на ваше имя, Вильямъ, и знайте, что я не приму никакихъ отговорокъ, вы должны непремѣнно пріѣхать.

-- Это все пригласительные билеты, молодой человѣкъ?

-- Да, на обѣдъ въ Ричмондѣ, въ будущую субботу.

Мистеръ Трефольденъ положилъ къ себѣ въ карманъ, не распечатавъ, записку, адресованную на его имя, и принялся задумчиво курить сигару, внимательно обводя глазами комнату. Ни одна мелочь не ускользнула отъ его зоркаго взгляда, и каждая вещь ясно говорила ему, какъ провелъ Саксенъ первые десять дней своей новой жизни. Тутъ было нѣсколько картинъ масляными красками и акварелью, изображающія по большей части виды Швейцаріи; тутъ были груды нотъ и книгъ въ дорогихъ переплетахъ, ящики сигаръ, мраморный бюстъ Шекспира, роскошный мозаичный столъ, удивительная этруская ваза, на пьедесталѣ вер-де-антико, пара ружей въ серебряной оправѣ. На каминѣ виднѣлись сотни различныхъ дорогихъ бездѣлушекъ изъ слоновой кости, хрустальныхъ, фарфоровыхъ, серебряныхъ, филигранныхъ и т. д. На маленькомъ столѣ передъ диваномъ валялись цѣлыя кипы записокъ, визитныхъ карточекъ и счетовъ изъ всевозможныхъ магазиновъ; тутъ же стояли два изящныхъ подсвѣчника и серебряная чернилица съ маленькимъ купидономъ на крышкѣ. Въ углу стоялъ большой гармоніумъ, а на немъ валялся хлыстъ съ золотымъ набалдашникомъ и двѣ рапиры. Невдалекѣ на пьедесталѣ отъ большихъ бронзовыхъ часовъ стояла ваза съ полуувядшимъ букетомъ. Вильямъ Трефольденъ былъ очень наблюдательный человѣкъ, и потому онъ вывелъ подобающія заключенія изъ всѣхъ этихъ бездѣлицъ. Онъ ясно видѣлъ, что юный аркадскій пастушокъ учился ѣздить верхомъ и драться на рапирахъ, знакомился съ людьми и бросалъ деньги по-царски. Болѣе всего привлекъ его вниманіе букетъ, хотя въ немъ не было ничего особенно-замѣчательнаго и онъ походилъ на тысячи букетовъ, бросаемыхъ каждый сезонъ къ ногамъ любимыхъ актрисъ.

--...и позволите мнѣ имѣть честь и удовольствіе васъ прокатитъ, сказалъ лордъ Кастельтауерсъ, диктуя Саксену.

-- Прокатить! воскликнулъ Саксенъ съ удивленіемъ:-- какъ, я повезу ее изъ Лондона въ Ричмондъ?

-- Конечно; отчего же нѣтъ?

-- Я не могу. Я недовольно хорошо правлю лошадьми. Я никогда въ жизни не правилъ ничѣмъ, кромѣ старой, слѣпой лошаденки въ Швейцаріи. Я сломаю ей шею, и себѣ также.

-- Пустяки, мы это устроимъ. Вы отдадите возжи Бургойну или мнѣ, вотъ и все.

-- Такъ какъ же мнѣ написать?... и позволите лорду Кастельтауерсу имѣть честь...