-- Вздоръ; напишите то, что я вамъ сказалъ, и предоставьте мнѣ все устроить какъ слѣдуетъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, отвѣчалъ Саксенъ, качая головой: -- я этого не напишу. Я не стану просить позволенія повезти ее, когда-я очень хорошо знаю, что не могу и не буду самъ править. Это была бы ложь.
Легкій румянецъ показался на гордомъ, честномъ лицѣ лорда Кастельтауерса, а сэръ Чарльсъ Бургойнъ улыбнулся съ презрительнымъ сожалѣніемъ.
-- Не лучше-ли мнѣ написать, что я купилъ новый фаэтонъ и надѣюсь, что она согласится ѣхать въ немъ въ субботу? Годится это, какъ вы думаете?
-- Отлично. Она, конечно, подумаетъ, что вы сами будете править, а ужь мы потомъ все устроимъ. Ну-ка, посмотримъ, какъ тамъ было... гм... которое, я надѣюсь, вы удостоите своимъ посѣщеніемъ и позволите мнѣ предложить вамъ мѣсто въ своемъ фаэтонѣ, если погода не помѣшаетъ моимъ друзьямъ ѣхать въ открытыхъ экипажахъ.
-- Въ открытыхъ экипажахъ, повторилъ Саксенъ, дописывая продиктованную фразу: -- надо приписать еще что-нибудь?
-- Нѣтъ; я думаю, довольно.
-- Такъ я подпишу: истинно преданный вамъ Саксенъ Трефольденъ?
-- Избави Боже!
-- Развѣ это недовольно учтиво? спросилъ Саксенъ со смѣхомъ.