-- Конечно, нѣтъ, ни за что на свѣтѣ! воскликнулъ Саксенъ, и потомъ, обернувшись къ Бургойну, спросилъ вполголоса:-- но въ чемъ дѣло, отчего импресаріо обидится, если она споетъ намъ что-нибудь?
-- Онъ заставитъ меня заплатить сто фунтовъ пени, сказала примадона, подслушавъ слова Саксена.
-- Эта пеня постановлена въ контрактѣ, объяснилъ Бургопнъ:-- и импресаріо такой Шейлокъ, что не проститъ ни гроша синьорѣ.
Саксенъ громко засмѣялся.
-- Только-то! воскликнулъ онъ: -- такъ не объ чемъ тутъ и говорить; я заплачу ему сто фунтовъ и вы можете свободно пѣть къ нашему общему восторгу, bella dona.
Тотчасъ принесли изъ сосѣдней комнаты фортепьяно и Граціана спѣла божественно не одну арію, а болѣе дюжины.
-- Можетъ быть, нашъ другъ импресаріо никогда не узнаетъ объ этомъ, сказалъ Грэторексъ, когда музыка уже кончилась и они собирались ѣхать въ городъ.
-- Мы всѣ поклянемся, что не скажемъ никому ни слова объ этомъ импровизированномъ концертѣ, предложилъ сэръ Чарльзъ Бургойнъ.
Но Саксенъ не хотѣлъ объ этомъ и слышать.
-- Нѣтъ, нѣтъ, сказалъ онъ:-- пеня заслужена и она будетъ уплачена. Я не хочу, чтобъ ради меня секретничали, и завтра утромъ отошлю Шейлоку его деньги. Но экипажи уже поданы и намъ пора отправляться.