-- Я надѣюсь, что я не франтъ, сказалъ онъ: -- я то, чѣмъ меня сдѣлала судьба и мой портной. Кастельтауерсъ свезъ меня къ своему портному, и онъ одѣлъ меня, какъ хотѣлъ.
-- Значитъ, вы хотите сказать, что ваши добродѣтели принадлежатъ вамъ, а пороки вашему портному? Ну, ну, не тревожьтесь, вы одѣты отлично, и, однако, не черезчуръ отлично, то-есть именно такъ, какъ слѣдуетъ джентльмену, по моему мнѣнію.
-- Я не хочу быть моднымъ франтомъ, сказалъ Саксенъ.
-- Успокойтесь, вы и не франтъ въ дурномъ значеніи этого слова. Ну, довольно объ этомъ. Скажите лучше, нравится ли вамъ эта жизнь?
-- Она меня очень смущаетъ. Я точно какой-то сумасшедшій: не знаю, что дѣлаю, слышу и вижу. Я нахожусь въ какомъ-то круговоротѣ, и Лондонъ мнѣ кажется громаднымъ, многолюднымъ, блестящимъ циркомъ, по пыльной аренѣ котораго я несусь въ колесницѣ. Жизнь эта меня повременамъ очень пугаетъ, но я долженъ сознаться, что предаюсь ей съ удовольствіемъ. И какъ мнѣ не находить удовольствія, когда я вижу столько прекраснаго!
-- Но вамъ Лондонъ показался сначала скучнымъ? сказалъ Трефольденъ съ своей спокойной улыбкой.
-- Я тогда былъ совершеннымъ чужестранцемъ и никого здѣсь не зналъ, а вѣчный шумъ и вѣчная толпа на улицахъ только увеличивали грустное сознаніе моего одиночества. Но теперь все это измѣнилось, благодаря вамъ.
-- Благодаря мнѣ?
-- Да, конечно. Развѣ не вамъ я обязанъ знакомствомъ съ милымъ, дорогимъ Кастельтауерсомъ? А еслибъ я его не зналъ, кто бы меня ввелъ въ Эректеумъ? Какъ бы я узналъ тогда Бургойна, Грэторекса, Брандона и многихъ другихъ, которые такъ добры ко мнѣ? Право, удивительно, какъ они любезны и какъ стараются мнѣ оказать услугу, или меня позабавить.
-- Неужели? замѣтилъ сухо стряпчій.