-- Чѣмъ я провинилась передъ вами, епископъ, воскликнула она: -- что вы не сказали мнѣ еще ни слова сегодня вечеромъ? А мнѣ надобно поразспросить васъ о тысячѣ вещей. Мнѣ бы хотѣлось знать, какъ идутъ работы, и будетъ ли, дѣйствительно, у васъ разноцвѣтное, стрѣльчатое окно. Кромѣ того, скажите, что вы намѣрены дѣлать съ большой рѣзной перегородкой? Я слышала, что ее уже болѣе нельзя чинить, и приходится бросить. Я надѣюсь, что это неправда.
-- Я очень счастливъ, что могу васъ успокоить на этотъ счетъ, отвѣчалъ епископъ, очень красивый мужчина, пользовавшійся особеннымъ вниманіемъ своихъ прихожанокъ: -- мнѣ кажется, мы будемъ въ состояніи починить все, что испорчено, и перегородка простоитъ еще два-три столѣтія. Что же касается до восточнаго окна, то я не могу вамъ сообщить такихъ утѣшительныхъ извѣстій.
-- Отчего? спросила мисъ Гатертонъ.
-- Я боюсь, что у насъ не хватитъ денегъ.
-- Какимъ же это образомъ? Я думала, что у васъ остался довольно большой капиталъ.
-- Капиталъ-то у насъ есть, но игла оказалась гораздо въ худшемъ состояніи, чѣмъ мы полагали, и ея подновленіе будетъ намъ стоить очень дорого, такъ что почти ничего не останется.
-- Ахъ! какъ это жаль! Бечвортскій соборъ, дѣйствительно, нуждается въ разноцвѣтномъ окнѣ. Это увеличивало бы во сто разъ его поэтическую красоту. Сколько бы могла стоить подобная вещь?
-- Болѣе, чѣмъ мы могли бы собрать послѣ первой, щедрой подписки: около тысячи фунтовъ.
-- Сумма, правда, большая; но еслибъ я принадлежала къ вашему стаду, епископъ, то все же попросила бы позволенія вставить окно на свой счетъ. Теперь же, если вы откроете новую подписку, пожалуйста, поставьте двѣсти-пятьдесятъ фунтовъ отъ моего имени.
-- Какъ мнѣ васъ благодарить за такую щедрость? воскликнулъ епископъ.