-- И великолѣпная идея. Но вѣдь онъ васъ всѣхъ побьетъ.
-- Конечно, еслибъ онъ состязался, но онъ не хочетъ, отвѣчалъ Кастельтауерсъ.
-- Не хочетъ состязаться? воскликнула мисъ Гатертонъ.
-- Да, отказался отъ всѣхъ состязаній, кромѣ послѣдняго -- одномильнаго бѣга, въ которомъ мы всѣ участвуемъ.
-- Я никогда не слыхивала ничего подобнаго! произнесла съ негодованіемъ богатая наслѣдница.-- Это все равно, что еслибъ на дербійскихъ скачкахъ въ послѣднюю минуту вывели съ арены первую лошадь. А я еще хотѣла держать на него пари! Нѣтъ, право, никогда въ жизни я не испытывала такого тяжелаго разочарованія. Да какую же причину онъ приводитъ?
-- Онъ говоритъ, что давно не практиковался, отвѣчалъ очень нерѣшительно Кастельтауерсъ.
-- Пустяки. Не эта причина побудила его отказаться. А я понимаю, въ чемъ дѣло. Онъ зналъ, что съ нимъ состязаться никто не можетъ, и потому не хотѣлъ испортить удовольствіе другимъ и взять одинъ всѣ призы.
-- Неужели вы это думаете? вдругъ вмѣшалась въ разговоръ синьора Колонна.
-- Да, я въ этомъ увѣрена. Но что скажетъ лордъ Кастельтауерсъ?
-- Я скажу, что мисъ Гатертонъ совершенно права, и я имѣю на это доказательства. Трефольденъ могъ бы написать свое имя пулями на той цѣли, еслибъ только захотѣлъ, но онъ не хочетъ.