Сердце Олимпіи сильно всколыхнулось, чувство торжества яркимъ румянцемъ разлилось по ея лицу. Она отстегнула отъ своей цѣпочки крошечный рейсфедеръ, настоящую золотую игрушку -- и торопливо начертила какую-то цифру въ одномъ углу чека.
-- Пожертвуете ли вы такой суммою ради Италіи? спросила она задыхающимся шопотомъ.
-- Я пожертвую суммою вдвое большею ради васъ! страстно возразилъ Саксенъ.
-- Ради меня, мистеръ Трефольденъ?
Саксенъ онѣмѣлъ. Его взялъ страхъ, не оскорбилъ ли онъ ее. Онъ дрожалъ при мысли о своей дерзости, и не смѣлъ поднять глазъ къ ея лицу.
Не дождавшись отъ него отвѣта, Олимпія снова заговорила, тихимъ, трепещущимъ голосомъ, отъ котораго потемнѣло бы въ глазахъ у святого.
-- Почему же ради меня? почему вамъ жертвовать большею суммою ради меня, нежели моей родины?
-- Я... я на нее готовъ для васъ, пролепеталъ Саксенъ.
-- Увѣрены ли вы въ этомъ?
-- Такъ же увѣренъ, какъ въ томъ, что я...