Саксенъ поблагодарилъ Колонну, но въ душѣ былъ встревоженъ, и это выразилось на его лицѣ. Предложеніе синьора Колонны въ высшей степени соблазняло его. Ему крайне не хотѣлось объявлять своему родственнику о томъ, что онъ сдѣлалъ, зная, что его настоящій поступокъ разсердитъ его еще въ десять разъ больше, чѣмъ дѣло съ Грэторексомъ; но съ другой стороны онъ ненавидѣлъ всякій обманъ и двуличность.
-- Но не выйдетъ ли это, какъ будто я не довѣряю Вильяму? спросилъ онъ черезъ минуту.-- Скрытничать я не намѣренъ. Какъ хотите, только обманомъ дѣйствовать я не могу.
Синьоръ Колонна, въ это время записывавшій адресъ своего соотечественника на клочкѣ бумаги, при этихъ словахъ взглянулъ на Саксена и положилъ перо въ сторону.
-- Любезный сэръ, сказалъ онъ: -- я только совѣтую вамъ поступить такъ, какъ поступаютъ всѣ въ подобныхъ случаяхъ. Ни одинъ стряпчій не занимается маклерствомъ.
-- Оно такъ, однакоже...
-- Это все равно, какъ еслибы вы послали за стряпчимъ въ болѣзни. Ему оставалось бы только призвать доктора и сдать васъ на его руки, точно также какъ въ настоящемъ случаѣ онъ можетъ только прислать вамъ маклера для размѣна вашихъ акцій.
-- Право, не знаю какъ мнѣ быть! безпомощно воскликнулъ Саксенъ.
Итальянецъ нетерпѣливо взглянулъ на дочь; но Олимпія не отрывалась отъ своего писанія, и не поднимала съ него глазъ. Она отлично понимала, что отцу ея хотѣлось, чтобы она рѣшила вопросъ своимъ вмѣшательствомъ, но положила себѣ промолчать. Главное дѣло она приняла на себя и устроила его; до мелочныхъ подробностей она не хотѣла снизойти. Итакъ Колонна долженъ былъ добиваться своей цѣли одинъ, своими силами, и онъ уговаривалъ Саксена до тѣхъ поръ, пока, если и не убѣдилъ его, то по крайней-мѣрѣ уломалъ.
Рѣшили на томъ, что на слѣдующій день Саксенъ и Воанъ отправятся въ городъ вмѣстѣ: мильонеръ для того, чтобы размѣнять свои бумаги, а майоръ -- чтобы распорядиться деньгами по наставленіямъ синьора Колонны.