"Нумеръ шестой, Брюднелль-Террасъ".
Мистеръ Трефольденъ досталъ карточку изъ своего бумажника, и раза два перечелъ написанный на ней адресъ. Это была та самая карточка, которую мисъ Ривьеръ дала Саксену, и которую послѣдній вручилъ стряпчему не далѣе, какъ часъ назадъ. Трефольденъ не любилъ мѣшкать въ дѣлахъ, и въ настоящемъ случаѣ болѣе чѣмъ сдержалъ данное слово. Онъ обѣщалъ своему молодому родственнику заняться этимъ дѣломъ по его просьбѣ, но не обѣщалъ приняться за него еще въ тотъ же день, а между тѣмъ, едва успѣлъ онъ отпустить Саксена, какъ уже пробирался по тѣснымъ улицамъ, съ адресомъ мисъ Ривьеръ въ рукахъ.
Дѣло въ томъ, что Трефольденъ этимъ эпизодомъ семейной хроники интересовался болѣе, нежели счелъ нужнымъ выказать при Саксенѣ, и радъ былъ возможности воспользоваться безъ минуты замедленія случаемъ узнать что нибудь поближе объ обѣихъ Ривьеръ. Никто лучше его не зналъ цѣны всякой домашней тайны. Правда, собственно эта тайна могла и не имѣть особенной важности для него, но кто можетъ напередъ сказать, что впослѣдствіи окажется полезнымъ и что нѣтъ? Во всякомъ случаѣ, Трефольденъ съ замѣчательной быстротой соображенія разсчелъ возможныя выгоды предпринятаго имъ дѣла, и хотя онъ выговорилъ себѣ время на обсужденіе того, какъ лучше за него приняться, но въ умѣ его уже было болѣе нолдюжины набросанныхъ плановъ еще прежде, чѣмъ Саксенъ вышелъ изъ его кабинета. Планы Трефольдена рѣдко нуждались въ тщательной разработкѣ. Они рождались изъ его находчиваго мозга, какъ Минерва изъ головы Зенеса, въ полномъ вооруженіи и готовые въ бой.
Итакъ, задумчиво опрокинувшись на подушки, со скрещенными на груди руками и сигарой въ зубахъ, Трефольденъ проѣхалъ мимо обелиска и слона съ башнею, и углубился въ самую сердцевину той тѣсной, мрачной подгородной части Лондона, которую можно бы назвать общимъ именемъ Транспонтіи. Тутъ онъ отпустилъ кэбъ, и пѣшкомъ отправился розыскивать брюднельскую террасу.
Для неопытнаго изслѣдователя, транспонтійская область усѣяна всевозможными преградами и препятствіями. Тутъ царство пыли и смертной скуки. Весь воздухъ пропитанъ чѣмъ-то въ родѣ запаха кирпичной глины. Звонокъ, зовущій на работу, раздается въ самые несообразные часы. Грязноватыя, низкія жилища съ претензіей на изящество и пыльные, засохшіе палисадники тянутся по всѣмъ направленіямъ безконечными, однообразными рядами, только кое-гдѣ прерываемыми великолѣпнымъ питейнымъ домомъ, или унылой открытой площадкой, называемой, вѣроятно въ насмѣшку, лугомъ или выгономъ. По громадности пространства, которое она занимаетъ, и по своему безвыходному однообразію, топографія транспонтійской области способна привести захожаго путника въ отчаяніе.
Впрочемъ, Трефольденъ былъ слишкомъ хорошо знакомъ съ лондонскими трущобами и захолустьями, чтобы даже путаница подгородной топографіи могла привести его въ большое недоумѣніе. Онъ продолжалъ путь свой съ изумительнымъ инстинктомъ кровнаго лондонскаго жителя, и перейдя нѣсколько небольшихъ скверовъ, повернувъ въ нѣсколько проулковъ, вышелъ прямо къ брюднельской террасѣ.
Терраса эта была невзрачная и скучная на видъ, выстроенная по дюжинному архитектурному образцу, спеціально примѣненному къ постройкамъ, назначеннымъ для меблированнихъ квартиръ; она поднималась фута на четыре выше уровня улицы и на нее можно было всходить съ обоихъ концомъ по нѣсколькимъ полуразвалившимся каменнымъ ступенямъ. Она была обстроена двадцатью-четырьмя мрачными домами, въ восемь комнатъ каждый, и въ которомъ-нибудь изъ этихъ домовъ, въ какое угодно время года, ужъ непремѣнно происходила либо распродажа, либо переселеніе. Кромѣ неизбѣжнаго затасканнаго коврика на лѣстницахъ, тамъ же всегда можно было застать одинъ изъ неменѣе неизбѣжныхъ уличныхъ органовъ, изъ тѣхъ поистинѣ чудесныхъ органовъ, которыхъ такъ же невозможно заставить замолчать, какъ вопіющій къ небу голосъ крови. Одинъ изъ старожиловъ брюднельской террасы сознавался, что на его памяти не бывало того часа дня (исключая воскресенья), въ который бы какой-нибудь пармскій или лукскій сирота не терзалъ слухъ и душу злополучныхъ туземцевъ, съ безпощадной добросовѣстностью отсчитывая весь свой репертуаръ отъ нумера перваго и до нумера двадцать-четвертаго. Въ ту минуту, впрочемъ, какъ мистеръ Трефольденъ постучался въ дверь дома, бывшаго цѣлью его путешествія, итальянскій сирота находился на другомъ концѣ террасы.
Неряшливая служанка, враждебной наружности, растворила дверь ровно на шесть вершковъ, и спросила мистера Трефольдена, чего ему нужно.
Джентльменъ отвѣтствовалъ, что желаетъ видѣть мистрисъ Ривьеръ
-- За дѣломъ, что ли? допрашивала дѣвушка, оборонительно заставляя дверь ногою.