Мистеръ Трефольденъ объяснилъ, что "за дѣломъ".
-- Значитъ, вамъ мисъ Риверсъ нужно, окрысилась она:-- такъ бы и сказали.
Мистеръ Трефольденъ пытался пояснить, что онъ бы предпочелъ видѣть саму мистрисъ Ривьеръ, если она согласится принять его; но воинственная прислужница рѣшительно не допустила его даже изложить подобное требованіе.
-- Мнѣ дѣла нѣтъ до вашихъ предпочтеній, объявила она гнѣвно: -- сказано, мистрисъ Риверсъ вамъ не видать; коли мисъ Риверсъ не годится, можете убираться.
Оставалось уйти или войти въ цитадель на предписанныхъ условіяхъ: стряпчій предпочелъ послѣднее.
Его провели въ гостиную, очень бѣдно убранную. Окно было заставлено темнымъ экраномъ, и на столѣ, стоявшемъ около него, были разбросаны небольшія фотографіи и разныя принадлежности рисованія. Къ стѣнамъ были приколоты булавками три-четыре эскиза. На каминѣ стоили старинные бронзовые часы изящной заграничной работы; а въ дальнемъ углу комнаты, между каминомъ и окномъ, лицомъ къ стѣнѣ, былъ наваленъ цѣлый ворохъ старыхъ картинъ. Съ перваго же взгляда Трефольденъ отгадалъ значеніе этой обстановки. Онъ зналъ такъ же вѣрно, какъ будто ему сказали это сами хозяева, что часы и картины -- наслѣдство отъ бѣднаго Эдгара Ривьера, а маленькіе акварели -- произведеніе дочери художника. То были только легкіе эскизы, почти одни абрисы съ кое-гдѣ набросанной краской, но въ нихъ сказывалась замѣчательно свободная и твердая кисть. На одномъ изъ нихъ былъ изображенъ обломокъ циклопической стѣны, завѣшанной ползучими растеніями; на другомъ -- одинокая средневѣковая башня, съ несущимися надъ нею, причудливо изорванными грозовыми тучами; на третьемъ -- группа кедровъ, опаленныхъ молніей, мрачно выдѣлялась на багровомъ фонѣ неба заката. На всѣхъ эскизахъ была та печать смѣлости, которая дается только творчеству, и всѣмъ имъ служили заднимъ планомъ тосканскіе холмы. Вильямъ Трефольденъ былъ порядочнымъ знатокомъ въ искуствѣ, и сразу увидѣлъ, что въ этихъ немногихъ небрежныхъ наброскахъ таится художническій геній.
Пока онъ еще разглядывалъ пейзажи, дверь беззвучно отворилась позади его, и близкій шелестъ женскаго платья далъ ему замѣтить, что онъ уже не одинъ. Онъ обернулся. Передъ нимъ, на полдорогѣ отъ окна къ двери, стояла молодая дѣвушка, бѣдно одѣтая въ платье изъ какой-то дешевенькой черной матеріи, безъ всякаго украшенія, кромѣ узенькаго бѣлаго воротничка -- существо до того нѣжное, воздушное, съ лицомъ такой прозрачной бѣлизны, такое, повидимому, слабенькое и, если можно такъ сказать, хрупкое, что стряпчій въ первую минуту могъ только молча глядѣть на нее, какъ на какое нибудь дивное произведеніе искуства, къ которому опасно прикоснуться.
-- Вы желали меня видѣть, сэръ? сказала она, слегка вспыхнувъ первую минуту, потому что Трефольденъ все еще молча смотрѣлъ на нее.
-- Я желалъ бы видѣть мистрисъ Ривьеръ, отвѣчалъ онъ.
Молодая дѣвушка указала на стулъ.