-- Покуда же, продолжалъ онъ: -- такъ-какъ это еще только мое первое пріобрѣтеніе, я долженъ удержаться въ самыхъ умѣренныхъ предѣлахъ. За эти четыре картины мнѣ неудобно было бы предложить болѣе двухсотъ фунтовъ.
Двѣсти фунтовъ! Словно самъ Пактолъ обратилъ теченіе свое на убогую гостиную и наводнилъ ее золотыми волнами! Мисъ Ривьеръ съ трудомъ вѣрила въ дѣйствительное, наличное существованіе такой баснословной суммы.
-- Надѣюсь, вы не примете мое предложеніе за непризнаніе стоимости картинъ, сказалъ стряпчій.
-- Что вы! какъ это можно!
-- Не потрудитесь ли освѣдомиться, согласна ли будетъ мистрисъ Ривьеръ?
-- Нѣтъ, благодарю; я... я... вполнѣ увѣрена... ваша щедрость такъ велика, что...
-- Прошу васъ, не стыдите меня подобными словами, сказалъ Трефольденъ, съ легкимъ отклоняющимъ движеніемъ, которое удивительно шло къ его красивой рукѣ:-- скажите лучше, мое чувство справедливости, или, вѣрнѣе, способность цѣнить превосходство.
Съ этими словами онъ вынулъ изъ бумажника небольшую пачку ассигнацій, и положилъ на столъ.
-- Надѣюсь, что мнѣ будетъ дозволено засвидѣтельствовать мое почтеніе мистрисъ Ривьеръ въ первый же разъ, какъ я опять заѣду, сказалъ онъ:-- она, быть можетъ, не откажетъ въ этомъ человѣку, знавшему мужа ея въ молодости.
-- Я увѣрена, что мама сочтетъ за счастье... пролепетала мисъ Ривьеръ.-- Здоровье ея очень слабо, но я знаю, что она въ этомъ случаѣ сдѣлаетъ надъ собою усиліе, если только будетъ малѣйшая возможность. Мы... мы скоро возвращаемся въ Италію.