-- Наши воины, сказала она:-- имѣютъ въ виду болѣе высокую награду, чѣмъ женскія улыбки.

Графъ былъ въ отчаяніи. Ни однимъ своимъ словомъ не удавалось ему угодить мисъ Колоннѣ, а минуты между тѣмъ быстро протекали -- драгоцѣнныя, невозвратныя минуты.

-- Какъ я ни преданъ итальянскому дѣлу, сказалъ онъ наконецъ, съ отчаянной рѣшимостью:-- но, Олимпія, еслибы я пошелъ драться, то сдѣлалъ бы это, по крайней-мѣрѣ, столько же ради васъ, какъ ради вашей родины; однакоже, Я надѣюсь, что это не заставило бы васъ отвергнуть мой мечъ.

Мисъ Колонна была застигнута врасплохъ. Она никогда не была слѣпа къ чувствамъ молодого человѣка, но такъ долго не подавала ему никакого поощренія, что никакъ не ожидала, чтобы онъ рѣшился на объясненіе. Даже и теперь, когда онъ произнесъ такія слова, которыхъ она не могла превратно истолковать, она рѣшилась прикинуться непонимающею, и, если возможно, не давать ему высказываться яснѣе. А между тѣмъ, сердце странно какъ-то шевельнулось у нея, когда онъ ее назвалъ по имени!

-- Вашъ мечъ, лордъ Кастельтауерсъ, отвѣчала она важно:-- почти единственный, котораго мы не приняли бы ни на какихъ условіяхъ. Вы у матери одинъ сынъ, и послѣдній наслѣдникъ славнаго имени. Обязанности ваши здѣсь.

-- Но вы не такъ бы говорили, еслибы я былъ итальянецъ?

-- Конечно, нѣтъ. Тогда бы я сказала, что первый долгъ вашъ -- служить родинѣ.

Графъ сошелъ съ своего мѣста и сталъ передъ нею, блѣдный, сосредоточенный, съ неуклонимой рѣшимостью.

-- Выслушайте меня, Олимпія, сказалъ онъ со сдержанной страстью:-- я люблю васъ -- и вы знаете, что я васъ люблю. Я любилъ васъ болѣе четырехъ лѣтъ. Я не скажу, что я осмѣлился надѣяться. Еслибы я надѣялся, я, быть можетъ, не молчалъ бы такъ долго; но мнѣ думалось, что вы прочли тайну мою въ моемъ сердцѣ, и что молчаніе мое будетъ просьбою болѣе краснорѣчивою, чѣмъ всякія слова. Я знаю, какъ мало шансовъ я имѣю въ мою пользу, какъ много ихъ противъ меня; давно уже я взвѣсилъ и тѣ и другіе. Я знаю, что тотъ, кто будетъ домогаться вашей руки, долженъ любить Италію вашу, какъ будто онъ рожденный сынъ ея почвы, долженъ судьбу свою неразрывно связать съ ея судьбами, и заслужить васъ своею преданностью къ ея дѣлу. Знаю и то, что тотъ, кто бы совершилъ все это, исполнилъ бы только одни начальныя условія, безъ которыхъ послѣдняя красная рубашка въ ополченіи Гарибальди имѣла бы больше шансовъ, чѣмъ онъ. Такъ или нѣтъ?

-- Совершенно такъ, но...