-- Взгляните-ка въ трубу на этотъ пароходъ, сказалъ онъ.-- Кстати, дайте и перу отдохнуть.
-- Съ удовольствіемъ, отвѣчалъ итальянецъ, и вышелъ на палубу.
Лицо его омрачилось при видѣ приближающагося парохода. Онъ взялъ зрительную трубу, приладилъ фокусъ себѣ по глазамъ, секундъ десять молча и пристально вглядывался въ пароходъ, и возвративъ ее, проговорилъ одно только слово:
-- Неаполитанскій.
-- Но не посмѣетъ же онъ насъ тронуть.
Въ лицѣ Колонны выразилось сомнѣніе.
-- Еслибы мы ѣхали подъ англійскимъ флагомъ -- дѣло другое, сказалъ онъ: -- но съ швейцарскимъ флагомъ не думаю, чтобы очень поцеремонились. Во всякомъ случаѣ, на основаніи блокаднаго положенія, они вправѣ сдѣлать обыскъ, чтобы убѣдиться, не веземъ ли мы военной контрабанды.
-- Боже мой, воскликнулъ Кастельтауерсъ:-- что же тутъ дѣлать?
Синьоръ Колонна задумался объ отвѣтѣ, но когда заговорилъ, говорилъ быстро и рѣшительно.
-- Если капитану есть до насъ какое нибудь дѣло, сказалъ онъ:-- то оно относится единственно ко мнѣ -- онъ меня ищетъ. Но ему не съѣхаться съ нами еще по крайней-мѣрѣ десять минутъ. Я успѣю попрятать свои бумаги. Если мистеръ Трефольденъ одолжитъ мнѣ одно изъ своихъ лоцманскихъ пальто, и если вы оба будете называть меня сэромъ Томасомъ Уайльдомъ, я не боюсь быть открытымъ. Я говорю поанглійски довольно хорошо, чтобы обмануть любого неаполитанца. Я уже испыталъ это въ болѣе критическія минуты. Помните же: сэръ Томасъ Уайльдъ. У меня есть паспортъ на это имя, въ случаѣ еслибы спросили.