Лордъ Кастельтауерсъ, принявшій на себя роль посредника, отвѣчалъ на итальянскомъ языкѣ, что яхта называется "Албула"; что она собственность мистера Трефольдена, швейцарскаго джентльмена, который катается на ней по Средиземному морю для своего удовольствія, вмѣстѣ со своими пріятелями, лордомъ Кастельтауерсомъ и сэромъ Томасомъ Уайльдомъ, что послѣдніе оба -- англійскіе подданные; что цѣли они не имѣютъ никакой, какъ уже сказано, кромѣ собственнаго удовольствія, и не могутъ сказать, куда именно поѣдутъ; весьма вѣроятно въ Аѳины; еще вѣроятнѣе въ Смирну или Константинополь.
Signor Luogotenente поклонился, и спросилъ, не имѣетъ ли milord Трефольденъ намѣреніе высадиться въ Сициліи?
Графъ отвѣтилъ, что мистеръ Трефольденъ въ Марсалѣ вѣроятно запасется свѣжей водою.
-- Milord не везетъ оружія, пороха, военныхъ аммуницій?
-- Ничего, кромѣ бронзоваго фалконета, который синьоръ Luogotenente видитъ на палубѣ, съ его принадлежностями.
Неаполитанецъ объяснилъ, что онъ поставленъ въ необходимость заглянуть въ трюмъ, который и былъ весьма любезно раскрытъ для осмотра. Затѣмъ онъ просилъ позволенія посмотрѣть каюту, и сошелъ въ нее въ сопровожденіи Трефольдена я Кастельтауерса, оставляя подвахтеннаго на палубѣ.
-- Пріятель нашъ, сэръ Томасъ Уайльдъ, сказалъ графъ, представляя лейтенанта и мнимаго баронета другъ другу легкимъ движеніемъ руки.
Колонна, все еще лежавшій на диванѣ, съ трубкой въ зубахъ и допотопнымъ прибавленіемъ къ "Times" въ рукѣ, поднялъ голову при этихъ словахъ, лѣниво всталъ, чопорно поклонился, и не сказалъ ничего. Неаполитанецъ отвѣтилъ на его поклонъ поклономъ, сдѣлалъ нѣсколько любезныхъ замѣчаній о миломъ убранствѣ маленькой каюты, и снова сталъ извиняться за причиненное хозяевамъ безпокойство. Онъ пояснилъ, что настоящее возстаніе ставитъ правительство его величества въ необходимость имѣть строгій надзоръ за всѣми судами, плывущими по направленію къ Сициліи, причемъ замѣтилъ, что эта обязанность далеко непріятна для офицеровъ его величества, но исполненіе ея крайне необходимо. Въ заключеніе онъ объявилъ, что ему остается соблюсти только еще одну формальность, а именно -- побезпокоить milordi прочтеніемъ имъ вслухъ прокламаціи, съ примѣтами и описаніями нѣкоего Джуліо Колонны, извѣстнаго политическаго преступника, за поимку котораго его величество, король Обѣихъ Сицилій, предлагаетъ награду въ двѣ тысячи піастровъ. Есть основаніе полагать, прибавилъ онъ, что этотъ самый Джуліо Колонна и теперь находится на пути въ Сицилію.
Затѣмъ онъ вынулъ бумагу изъ своего бумажника, и, снявъ шляпу, прочелъ вслухъ, отъ имени своего государя и повелителя, чрезвычайно подробное и вѣрное исчисленіе наружныхъ примѣтъ особы синьора Колонны, съ описаніемъ его глазъ, носа, рта, зубовъ, волосъ, бороды, усовъ, роста и цвѣта лица, что синьоръ Колонна выслушалъ съ добродушнымъ спокойствіемъ, способнымъ провести самаго Мефистофеля.
-- О чемъ это онъ ораторствуетъ? спросилъ онъ, когда офицеръ окончилъ чтеніе.-- Вѣдь я поитальянски-то не понимаю.