XXV.
Главная квартира.
Мысъ Мелаццо выдается мили на четыре въ открытое море, загибаясь своею оконечностью къ западу, образуя такимъ образомъ небольшую бухту, и оканчиваясь маякомъ. Онъ состоитъ изъ ряда скалъ, шириною отъ четверти мили до мили, и возвышаясь по мѣстамъ на семьсотъ футовъ вышины, почти имѣетъ видъ какого-то спящаго морскаго чудовища, покоящаго свое громадное тѣло на половину надъ поверхностью воды. Со стороны материка эти скалы обрывисто прекращаются насупротивъ маленькаго перешейка, на которомъ построенъ городъ, и на низшихъ уступахъ ихъ, насупившись надъ самыми улицами, и охраненная съ тыла поднимающимися за нею скалами, стоитъ крѣпость, могущая свободно обстрѣливать море и сушу. Постройка ея довольно несообразна, и состоитъ изъ древней норманской башни и цѣлой тьмы разныхъ кронверковъ. Французы, англичане и неаполитанцы, отъ времени до времени укрѣпляли и расширяли эти стѣны, такъ что наконецъ значительная часть стариннаго города и даже соборъ попали въ ихъ безпорядочно раскинутую ограду. Въ 1860 г. въ крѣности Мелаццо находилось сорокъ орудій тяжелаго калибра, такъ что расфантазировавшійся зритель, уподобивъ весь мысъ морскому чудовищу, могъ бы провести сравненіе еще далѣе, уподобляя крѣпость головѣ чудовища, а усѣянные орудіями бастіоны -- его страшной пасти.
Внизу на плоскости, обращенной съ запада къ Термини, а съ востока къ Мессинѣ, со своей пристанью, гуляньемъ и непзбѣжными воротами, безъ которыхъ положительно немыслимъ ни одинъ итальянскій городъ, стоитъ Мелаццо, солидный, красиво построенный, съ обѣихъ сторонъ омываемый моремъ. Тотчасъ за городскими воротами, простираясь до подножья горъ, въ этомъ мѣстѣ подходящихъ очень близко къ берегу, широкимъ угломъ раскрывается ровное пространство миль въ шесть шириною и въ три глубиною. Его просѣкаютъ нѣсколько дорогъ, и по немъ разбросаны три-четыре крошечныхъ мѣстечка. Кое-гдѣ одинокая мыза или заброшенная вилла поднимаютъ свою плоскую кровлю надъ виноградниками и масличными рощами, покрывающими каждую пядь годной къ воздѣлыванію земли между моремъ и горами. Пересѣченныя широкими полосами сахарнаго тростника, канавами и водосточными рвами, эти плантаціи сами по себѣ уже образуютъ обширную систему естественныхъ укрѣплѣній.
Такова топографія Мелаццо, гдѣ Гарибальди выдержалъ самую жестокую, искусно отстоянную битву изъ всѣхъ, ознаменовавшихъ его знаменитую неаполитанскую кампанію.
Укрѣпивъ маленькую "Албулу" на якорѣ въ узенькой бухточкѣ, укрытой отъ взоровъ неаполитанцевъ и находящейся внѣ выстрѣла ихъ орудій, Саксенъ и Кастельтауерсъ набросили черезъ плечо винтовки, и отправились въ Мери -- деревню, отстоящую мили за двѣ отъ берега, пристроенную къ самому скату горъ, и отрѣзанную отъ равнины широкимъ рвомъ съ высокой каменной стѣною по сторонамъ. Въ этой-то деревнѣ расположился генералъ Медичи въ ожиданіи подкрѣпленій изъ Палермо, и тутъ новоприбывшіе застали главный корпусъ гарибальдійской арміи.
Пароходъ "City of Aberdeen" прибылъ нѣсколькими часами ранѣе "Албулы", и наводнилъ деревню красными рубашками. Тутъ лошади и мулы продовольствовались пучками сѣна, набросанными посерединѣ узкихъ улицъ; тамъ группы волонтеровъ чистили свои винтовки, ѣли, пили, курили или спали; другіе торопливо громоздили баррикаду на дальнемъ концѣ деревни; еще другіе усердно таскали тюфяки и мѣшки съ пескомъ, закладывая ими окна верхнихъ этажей въ тѣхъ домахъ, которые были обращены къ Мелаццо. Слухъ со всѣхъ сторонъ поражался страннымъ смѣшеніемъ языковъ: тутъ стоялъ кружокъ венгерцевъ, тамъ группа французовъ, подальше команда польскихъ рекрутовъ, наскоро подвергаемыхъ весьма нелишнему процессу предварительнаго ученія. Вездѣ жизнь, движеніе, ожиданіе. Маленькое мѣстечко оглашалось людскимъ и конскимъ топотомъ, бряцаньемъ оружія, и самый воздухъ, казалось, дышалъ воинственной суетою.
Очутившись среди этой оживленной картины, пріятели пріостановились и стали совѣщаться о томъ, что имъ дѣлать далѣе. Въ эту самую минуту, два офицера въ англійской походной формѣ прошли мимо ихъ, нагруженные разной провизіей. Они вдвоемъ тащили огромную каменную бутыль въ плетеной корзинкѣ съ ручками -- одну изъ тѣхъ безобразныхъ, пузатыхъ новѣйшихъ амфоръ, въ которыя итальянскіе винопродавцы убираютъ свои жиденькія винца -- и сверхъ этой раздѣленной ноши, одинъ изъ нихъ былъ навьюченъ чернымъ хлѣбомъ, а другой -- парой куръ, пойманныхъ и казненныхъ не далѣе, какъ за нѣсколько минутъ.
-- Клянусь Юпитеромъ! вскричалъ владѣтель куръ:-- Кастельтауерсъ и Трефольденъ!
Это былъ майоръ Воанъ.