-- Англичанинъ? переспросилъ часовой.-- Si, атісо, есть. Его принесли часа два назадъ.
Саксенъ вошелъ въ церковь, и освѣдомился у одной изъ женщинъ.
Она покачала головой.
-- Увы, отвѣчала она:-- онъ уже былъ безъ всякой надежды. Онъ скончался минутъ десять послѣ того, какъ его принесли.
-- Умеръ?
-- Да, бѣдненькій. Тѣло его еще не убрано. Онъ лежитъ вонъ тамъ, подъ самой каѳедрой.
Терзаемый надеждой и страхомъ, Саксенъ выхватилъ факелъ изъ ближайшаго паникадила, и опрометью бросился къ указанному мѣсту. Тамъ дѣйствительно покоилось бѣдное, обезображенное тѣло убитаго; глаза были полузакрыты, какъ-бы дремотою, и тихая улыбка застыла на его безжизненныхъ губахъ, но то не былъ лордъ Кастельтауерсъ.
Саксенъ свободнѣе вздохнулъ, и отойдя отъ трупа, тихо прошелъ вдоль рядовъ лежавшихъ, поочередно заглядывая въ блѣдныя лица ихъ; затѣмъ онъ просилъ указать ему дорогу къ ближайшему лазарету, устроенному въ нижнемъ этажѣ полицейскаго зданія. Чтобы туда дойти, ему пришлось спона перейти площадь. Тутъ онъ встрѣтился еще съ нѣсколькими группами, спѣшившими куда-то при факельномъ свѣтѣ, потому что гарибальдійцы все еще отыскивали раненыхъ товарищей по всѣмъ частямъ города.
У входа въ полицейское зданіе, онъ обратился къ часовому съ тѣмъ жe вопросомъ, съ которымъ обошелъ всѣ баррикады и караулы. Часовой, на этотъ разъ французъ, приподнялъ шапку самымъ вѣжливымъ образомъ, и въ свою очередь спросилъ, не съ мистеромъ ли Трефольденомъ онъ имѣетъ честь говорить? Саксенъ отвѣчалъ утвердительно.
-- Alors, que monsieur se donne la peine d'entrer. Il trouvera son ami, milord Castletoyers, dans la première salle à gauche.