-- Экъ, куда занесло! Что жь заставило тебя отмѣнить поѣздку на сѣверъ?
-- Случай, или пожалуй -- судьба.
Юристъ улыбнулся.
-- Милѣйшій мой Саксенъ, сказалъ онъ:-- ты сдѣлался совершеннымъ оракуломъ въ разговорѣ. Однако, отчего ты не садишься?
-- Оттого, что мы съ вами больше не друзья, прорвался наконецъ молодой человѣкъ:-- оттого, что вы злоупотребили моимъ довѣріемъ, наругались надъ моей дружбою; оттого, что вы меня надули, обокрали; оттого, что вы -- мошенникъ, а я -- честный человѣкъ.
Трефольденъ помертвѣлъ отъ злости, и такъ крѣпко ухватился за ручку креселъ, что жилы рукъ его налились, и суставы пальцевъ бѣлыми углами выступили изъ-подъ натянутой кожи.
-- Подумали ли вы, Саксенъ Трефольденъ, проговорилъ онъ глухимъ, сдержаннымъ голосомъ: -- чтобы говорите такія слова, которыхъ ни одинъ человѣкъ не можетъ простить другому?
-- Простить! съ негодованіемъ откликнулся Саксенъ.-- Вы ли говорите мнѣ о прощеніи? Да понимаете ли вы, что я знаю все -- все? Всю вашу подлость -- всю вашу гнусность! Я знаю, что ваше "сухопутное общество" -- ложь. Я знаю, что нѣтъ и не бывало никакихъ директоровъ, ни акцій, ни инженеровъ, ни складовъ, ни работъ. Я знаю, что весь проектъ былъ не что иное, какъ исполинскій подлогъ, придуманный вами самими, для вашихъ безчестныхъ цѣлей!
Юристъ закусилъ губу, но поборолъ душившую его злость, и отвѣчалъ съ вынужденнымъ спокойствіемъ:
-- Вы узнали, какъ я вижу, что "Новое сухопутное общество" оказалось плутней. Я бы это и самъ вамъ сказалъ. Я бы сказалъ вамъ и то, что я не виновникъ, а напротивъ, самъ жертва этой плутни.