Чувствительный эпизодъ.
Кэквичъ смѣло позвонилъ у воротъ Эльтон-Гауза, и спросилъ мистрисъ Фильмеръ, домоправительницу мадамъ Дювернэ. Конторщикъ, изъ осторожности, никогда до тѣхъ поръ не отваживался посѣтить ее. Но время осторожности миновалось и наступила пора смѣлости.
Едва Кэквичъ перешагнулъ порогъ дома, какъ онъ замѣтилъ, что въ немъ происходитъ какая-то особенная суетливая хлопотня. Горничная, впустившая его, смотрѣла какъ-то растерянно и, проводя его до дверей комнаты экономки, убѣжала какъ угорѣлая. Минуту спустя, наверху раздался сильный звонокъ, за нимъ послышались торопливые шаги и шорохъ шелковаго платья въ коридорѣ. Затѣмъ послѣдовало мертвое молчаніе, наконецъ явилась мистрисъ Фильмеръ, съ платкомъ, приложеннымъ къ глазамъ.
-- О, мистеръ Дженнингсъ, сказала она: -- въ печальную вы пришли минуту, сэръ! Мы сегодня въ страшномъ горѣ.
Конторщикъ, который рекомендовалъ себя экономкѣ во время одной изъ ихъ интимныхъ бесѣдъ, происходившихъ на пути къ церкви, подъ скромнымъ именемъ Дженнингсъ, пожалъ руку мистрисъ Фильмеръ обѣими руками, и отвѣчалъ, что онъ душевно скорбитъ о томъ, что могло ее такъ разстроить.
Мистрисъ Фильмеръ тогда повѣдала другу, что "madame" только что получила отъ "барина" ужасное письмо. Баринъ вдругъ уѣхалъ неизвѣстно куда, даже не простившись съ нею, и почти что формально объявилъ ей, что никогда не возвратится. И вотъ "madame" до сихъ поръ въ истерикѣ. Бѣдная! Она же такая добрая, милая, кроткая!... да что будешь дѣлать -- такіе ужь эти мужчины скоты!
-- Не всѣ же мужчины, милая мистрисъ Фильмеръ, пропыхтѣлъ конторщикъ съ нѣжной укоризной.
Мистрисъ Фильмеръ, въ отвѣтъ на это, только взмахнула головою, и выразила такого рода мнѣніе, что между худшими и лучшими изъ мужчинъ еще не такая разница, какъ воображаютъ.
-- Позвольте: вотъ, напримѣръ, хоть бы я, убѣждалъ ее Кэквичъ:-- я ненавижу всякое коварство, положительно ненавижу.
-- Это вы только такъ говорите, мистеръ Дженнингсъ, вздохнула экономка.