-- "Дочь Океана", конечно, и пассажировъ возитъ? спросилъ онъ быстро.
-- Еще бы.
-- Вѣдь есть правильное пароходное сообщеніе между Бордо и Америкой, не такъ ли?
Мистеръ Лилликренъ вытаращилъ на него глаза и разсмѣялся.
-- Какъ не быть! отвѣчалъ онъ.-- Тамъ ходятъ французскіе пароходы. Но какой человѣкъ въ своемъ умѣ поѣдетъ изъ Бристоля въ Нью-Йоркъ на Бордо, когда можно ѣхать прямо изъ Ливерпуля или Соутэмптона?
Но Саксенъ не сталъ разсуждать съ мистеремъ Лилликреномъ, а только спросилъ, гдѣ бы ему можно узнать имена пассажировъ, отправившихся въ Бордо въ этотъ день. Мистеръ Лилликренъ, вполнѣ готовый къ услугамъ всякаго, несмотря на свою брюзгливость, посовѣтовалъ ему сходить вмѣстѣ съ привратникомъ въ пассажирскую контору и тамъ справиться. Привратникъ провелъ Саксена черезъ маленькій подъемный мостъ и грязный дворъ, заставленный бочками и ящиками, въ другую часть зданія, гдѣ вышелъ къ нему привѣтливый конторщикъ, и отвѣчалъ на его вопросы любезно и съ готовностью, несмотря на неурочность часа, онъ объявилъ ему, что книги убраны и заперты подъ замокъ и писцы давно разошлись; но что самъ онъ отлично помнитъ описываемыхъ господина и даму. Дама была въ глубокомъ траурѣ, а господинъ держалъ въ рукѣ большой сак-вояжъ. Онъ помнилъ, что видѣлъ этого господина уже за нѣсколько дней передъ тѣмъ. Онъ приходилъ въ контору брать мѣста и внесъ всѣ деньги за нихъ впередъ. Они сѣли на пароходъ около трехъ съ половиною часовъ, а "Дочь Океана" отплыла въ четыре три четверти. Если же джентльмену угодно будетъ самому посмотрѣть въ книгахъ, заключалъ конторщикъ, то онъ съ удовольствіемъ покажетъ ихъ ему завтра, послѣ восьми часовъ утра.
Но Саксену незачѣмъ было рыться въ книгахъ. Онъ изъ нихъ не могъ бы узнать ничего больше того, что уже зналъ.
LII.
Плебей.
Хотя Саксенъ выѣхалъ изъ Бристоля съ первымъ утреннимъ почтовымъ поѣздомъ, онъ увидѣлъ себя вынужденнымъ оставаться въ Лондонѣ до вечера, въ ожиданіи второго, восьмичасового дуврскаго поѣзда, такъ-какъ утренній давнымъ-давно ушелъ уже, когда онъ пріѣхалъ въ Паддингтонъ. На Булонь же ѣхать не стоило: пароходъ приходилъ туда такъ поздно, что рѣшительно не было никакого разсчета избирать этотъ маршрутъ. Оставалось только вооружиться терпѣніемъ и ждать вечера по возможности спокойно.