-- Одинъ изъ нашихъ писцовъ, сэръ, задыхался онъ: -- случайно видѣлъ... какъ вы выходили изъ кэба въ Бред-Стритѣ... Я бѣгалъ за вами, съ самаго его возвращенія... Мистеръ Беренсъ послалъ меня въ Остин-Фрайерсъ... оттуда меня послали въ банкъ... И вотъ, наконецъ, я догналъ васъ!
Саксенъ нахмурился. Изъ всѣхъ людей на свѣтѣ, онъ менѣе всего желалъ встрѣтиться именно съ главнымъ конторщикомъ своего родственника.
-- Мнѣ очень жаль, мистеръ Кэквичъ, сказалъ онъ:-- что вы такъ обезпокоились.
-- Помилуйте, сэръ, до безпокойства ли тутъ? Дѣло въ томъ: узнали вы что нибудь о бѣглецѣ?
Саксенъ такъ не привыкъ скрытничать, что послѣ минутнаго колебанія, не могъ придумать ничего лучше, какъ отвѣчать на вопросъ вопросомъ.
-- А изъ вашихъ агентовъ никто ничего не узналъ?
-- Нѣтъ, сэръ; покуда еще ничего. Я сегодня получилъ уже три телеграммы: изъ Ливерпуля, изъ Соутэмптона, изъ Гласгова, во всѣхъ одно извѣстіе: никакого успѣха! Самъ мистеръ Киддъ взялъ на себя наблюденіе за лондонскими доками, но ему до сихъ поръ не болѣе везло, чѣмъ другимъ. Если же вы что нибудь узнали, тогда, конечно, лучше всего намъ идти по вашимъ слѣдамъ.
Они въ эту минуту находились у подножія статуи Веллингтона Саксенъ внезапно остановился, и, глядя конторщику прямо въ лицо, сказалъ:
-- Да, мистеръ Кэквичъ, я дѣйствительно знаю кое-что о дѣйствіяхъ моего родственника, но намѣренъ оставить это знаніе про себя. Слѣдовательно, вы можете остановить всѣ эти безплодные розыски. Я теперь дѣломъ займусь исключительно самъ.
-- Не отстраняя отъ него, однако, меня, сэръ, я надѣюсь? тревожно воскликнулъ Кэквичъ:-- разумѣется, если вы напали на слѣдъ, и вамъ угодно самимъ идти по немъ, вы вполнѣ въ своемъ правѣ; но я человѣкъ бывалый, и такъ много, уже трудился по этому дѣлу...