IX.
Олимпія Колонна.
Саксенъ Трефольденъ не влюбился съ перваго взгляда, его сердце не забилось сильнѣе, его щеки не покрылись ни чрезмѣрнымъ румянцемъ, ни смертной блѣдностью. Нѣтъ, ничего подобнаго не было; онъ только удивлялся ей, восторгался ею и чувствовалъ, что ему хорошо, пріятно смотрѣть на нее; онъ чувствовалъ то же самое удовольствіе, тотъ же самый восторгъ, который возбуждали въ немъ прекрасный видъ его родныхъ Альпъ, или величественное звѣздное небо въ лѣтнюю ночь. Онъ не старался анализировать всѣхъ чертъ ея лица; онъ не могъ бы ни за что описать ее, и не имѣлъ ни малѣйшаго понятія, были ли ея чудные глаза каріе или черные, и имъ ли или очаровательному маленькому ротику обязана была ея улыбка всей своей магической прелестью. Не подозрѣвая, что ея волосы были того же цвѣта, какъ знаменитыя кудри Лукреціи Борджіи, онъ видѣлъ только, что онѣ извиваясь темнозолотой волной, вѣнчали ея чело діадемой, которой позавидовала бы любая царица. Не зная, какъ презрительно могли улыбаться ея нѣжныя уста, и какъ злобно могли раздуваться ея прозрачныя ноздри, онъ не могъ, однако, не замѣтить гордаго достоинства въ ея высокой, стройной фигурѣ и какого-то торжественнаго величія въ ея лицѣ Однимъ словомъ, Саксенъ не былъ знатокомъ въ женской красотѣ. Женщины въ Граубинденскомъ кантонѣ представляютъ самые скромные образцы своего рода, а до сихъ поръ онъ никого не видалъ, кромѣ ихъ. Дѣйствительно, красивая, граціозная, свѣтская женщина казалась ему чудомъ, и онъ смотрѣлъ на нее съ тѣмъ страннымъ смѣшеніемъ трепета и восторга, съ которымъ мы смотримъ впервые на океанъ, или на снѣжныя вершины исполинскихъ горъ. Дѣйствительно, еслибъ синьора Колонна была прекраснымъ портретомъ Тиціана, или божественнымъ мраморомъ Фидіаса, то врядъ-ли могъ бы онъ смотрѣть на нее съ большимъ хладнокровіемъ и съ болѣе безстрастнымъ изумленіемъ.
Черезъ нѣсколько времени Трефольденъ возвратился къ своему завтраку, а синьора Колонна подсѣла къ отцу. Трефольденъ казался очень задумчивъ, ничего не говорилъ, и оттолкнувъ отъ себя тарелку, съ видомъ человѣка слишкомъ занятаго, чтобъ ѣсть, устремилъ свой проницательный взоръ на Саксена. Молодой человѣкъ этого не замѣтилъ, ибо глаза его были въ свою очередь устремлены на противоположный конецъ комнаты; но еслибъ онъ увидѣлъ выраженіе лица своего двоюроднаго брата въ эту минуту, то, конечно, былъ бы чрезвычайно удивленъ и пораженъ, особливо же той странной цинической улыбкой, которая играла на его устахъ.
-- Ну! Саксенъ, сказалъ наконецъ Трефольденъ:-- мы должны допить шато-марго, прежде чѣмъ уйдти.
Саксенъ покачалъ головой.
-- Да вы только выпили одинъ стаканъ!
-- Благодарствуйте, а больше не хочу.
-- Такъ, значитъ, оно вамъ все же не нравится?
-- Нѣтъ, нравится, но и не чувствую болѣе жажды. Посмотрите, я выпилъ почти весь графинъ воды.