Въ рудникѣ, былъ проходъ, извѣстный, какъ они думали, только имъ однимъ; черезъ него они, вѣроятно, и предполагали выносить найденныя сокровища. Этотъ проходъ велъ черезъ старую подземную галлерею, вдоль по склону горы, и кончался у самой поверхности земли. Такимъ путемъ можно было спуститься въ рудникъ и подняться изъ него безъ помощи подъемной машины, которой обыкновенно пользовались для спуска и подъема рабочихъ и руды.

Чтобы удостовѣриться въ своихъ предположеніяхъ, я изслѣдовалъ этотъ проходъ и, дѣйствительно, нашелъ въ немъ въ потайномъ мѣстѣ массу украденныхъ богатствъ. Убѣдившись въ томъ, что рудокопы крали руду, чтобы продавать ее въ свою пользу, я вступилъ въ переговоры съ однимъ изъ нихъ, Клеркомъ, и сталъ убѣждать его отказаться отъ такого безчестнаго предпріятія. Вмѣсто всякаго отвѣта Клеркъ обозвалъ меня шпіономъ и ударомъ кулака повалилъ на землю. Подбѣжавъ къ товарищамъ, онъ передалъ имъ, что мнѣ все извѣстно. Это вызвало среди нихъ переполохъ, и, призвавъ меня къ себѣ, они въ одинъ голосъ поклялись отомстить мнѣ, если я хоть однимъ словомъ намекну хозяину о томъ, что я видѣлъ.

Съ того времени рудокопы установили за мной самый строгій надзоръ. Всякій разъ, когда хозяинъ появлялся въ шахтахъ, они не спускали съ меня глазъ, боясь, чтобы я не донесъ ему на нихъ. Уйти хоть на нѣсколько минутъ изъ рудника для меня стало невозможнымъ. Подъ предлогомъ, что лошади требуютъ постояннаго присмотра и что никто не умѣетъ смотрѣть за ними такъ, какъ я, они держали меня заживо погребеннымъ въ рудникѣ; въ то же время они дали мнѣ. ясно понять, что если я вздумаю кому-нибудь пожаловаться, что меня держатъ въ плѣну, то мнѣ не сдобровать.

Рѣшились ли бы они привести въ исполненіе подобную угрозу -- трудно сказать; можетъ быть, они хотѣли только запугать меня и заставить такимъ образомъ молчать. Однако, сознаюсь, я былъ встревоженъ. Но съ другой стороны, я имѣлъ возможность на дѣлѣ доказать моему доброму хозяину всю мою преданность; и въ этой мысли было нѣчто, что побѣждало мой страхъ. Я говорилъ себѣ, что я, бѣдный, ничтожный мальчишка, служившій постоянно предметомъ насмѣшекъ для рудокоповъ, я, котораго они иначе не называли, какъ хромой Джервэзъ, съ которымъ, какъ они думали, они могли бы все сдѣлать путемъ угрозъ, -- что я могу совершить благородный поступокъ, на который ни у кого изъ нихъ въ моемъ положеніи не хватило бы мужества. Мнѣ вспомнилась вся доброта моего хозяина, его ласковое обращеніе со мной, и, въ концѣ концовъ, я рѣшилъ остаться вѣрнымъ моему благодѣтелю, чего бы мнѣ это ни стоило и какія бы послѣдствія ни повлекло за собой.

Я со страхомъ ждалъ случая поговорить съ нимъ; стоило мнѣ издали услыхать звукъ его голоса, какъ мое сердце начинало неистово биться. "Вы и не подозрѣваете", думалъ я, "что здѣсь есть нѣкто, о комъ вы, можетъ быть, совершенно забыли, и кто готовъ, рискуя жизнью, оказать вамъ услугу".

Однажды ему пришлось быть вблизи того мѣста, гдѣ я чистилъ лошадей, и онъ замѣтилъ, что глаза мои упорно обращены на него. Онъ подошелъ ко мнѣ и сказалъ:

-- Я очень радъ, что ты поправился, Джервэзъ, не нуждаешься ли ты въ чемъ-нибудь?

-- Мнѣ ничего не надо, благодарю васъ, сэръ, но...

И я оглянулся, боясь, что за мной подсматриваютъ. Въ ту-же минуту Клеркъ, не спускавшій съ меня глазъ, позвалъ меня и отослалъ съ какимъ-то порученіемъ. Когда я возвращался, мнѣ посчастливилось: я встрѣтилъ хозяина въ одной изъ галлерей, гдѣ кромѣ насъ никого не было, и разсказалъ ему мою тайну и мои опасенія. Выслушавъ меня, онъ только кивнулъ головой и сказалъ:

-- Благодарю тебя, Джервэзъ,-- положись на меня, а теперь возвращайся поскорѣй къ тому, кто тебя послалъ.