-- Съ меня довольно этого, Джервэзъ,-- сказалъ онъ, кладя мнѣ на плечо руку,-- ты далъ-мнѣ достаточное доказательство своей вѣрности. Въ эту ночь ты былъ готовъ умереть за правое дѣло здѣсь, въ этомъ рудникѣ, и я позабочусь о томъ, чтобы этотъ же рудникъ далъ тебѣ возможность выбиться на дорогу. Слѣдуй за мной, я пристрою тебя хорошо, мой честный мальчикъ.
Я послѣдовалъ за нимъ съ радостью въ сердцѣ. Онъ повелъ меня въ свой домъ и сказалъ, что я могу спокойно проспать здѣсь до утра, не страшась убійцъ. Указавъ мнѣ маленькую комнатку рядомъ съ его собственной спальней, онъ пожелалъ мнѣ спокойной ночи; уходя, онъ посовѣтовалъ мнѣ утромъ, по пробужденіи, не открывать ставней и не подходить къ окну, чтобъ меня не увидалъ кто-нибудь изъ его людей.
Въ первый разъ въ жизни я легъ на пуховую постель; но отъ непривычки ли къ мягкой постели, или отъ возбужденіе, въ которое меня привели событія этой ночи и внезапная перемѣна въ моей судьбѣ -- я не могъ сомкнуть глазъ ни на одну минуту.
Солнце еще не взошло, когда хозяинъ вошелъ въ мою комнату. Онъ велѣлъ мнѣ встать, одѣть платье, которое онъ принесъ съ собой, и какъ можно тише послѣдовать за нимъ. Мы вышли изъ дому, когда еще всѣ спали, и пошли черезъ поле къ проѣзжей дорогѣ. Тамъ мы стали ждать. Скоро до насъ донесся звонъ колокольчиковъ, извѣщая о приближеніи омнибуса.
-- Ты поѣдешь съ этимъ омнибусомъ,-- сказалъ онъ мнѣ.-- Я принялъ всѣ мѣры предосторожности, чтобы скрыть твои слѣды отъ всѣхъ; ни рудокопы, ни сосѣди не будутъ знать, куда ты исчезъ. Я посылаю тебя къ моему другу, м-ру У., у котораго ты будешь въ полной безопасности. Возьми это письмо,-- прибавилъ онъ, подавая мнѣ письмо, адресованное м-ру У.;-- а вотъ и пять гиней (гинея -- около 10 рублей) для тебя. Я прошу м-ра У. выплачивать тебѣ ежегодно цо пяти гиней изъ доходовъ, которые будетъ приносить новая жила, если разработка ея пойдетъ хорошо. Я надѣюсь, что ты не сдѣлаешь дурного употребленія изъ этихъ денегъ. Прощай, Джервэзъ! Я буду получать извѣстія о тебѣ, и надѣюсь, что ты будешь служить своему будущему господину, кто бы онъ ни былъ, такъ же вѣрно, какъ служилъ мнѣ.
-- Я никогда не найду другого такого добраго господина,-- было все, что я могъ сказать въ ту минуту. Я былъ совершенно подавленъ его добротой и мысль, что я разстаюсь съ нимъ навсегда, какъ мнѣ казалось,-- мысль эта. наполняла мое сердце тяжелымъ чувствомъ,
ГЛАВА II.
Утренній туманъ началъ понемногу разсѣиваться, и я могъ еще на довольно большомъ разстояніи видѣть моего хозяина, быстро шагавшаго черезъ поле домой.
Я смотрѣлъ ему вслѣдъ, пока онъ совершенно не скрылся изъ моихъ глазъ. Тогда только я посмотрѣлъ вокругъ себя. Для меня, выросшаго въ рудникѣ и съ дѣтства не видавшаго ничего, кромѣ скалъ, перерѣзанныхъ подземными корридорами -- природа представляла нѣчто совершенно новое и незнакомое. Мнѣ казалось, что душа моя вдругъ пробудилась для новыхъ впечатлѣній и новыхъ чувствъ.
-- День обѣщаетъ быть прекраснымъ,-- сказалъ кондукторъ, указывая концомъ своего длиннаго кнута на восходящее солнце.