Два продолженія или окончанія " Евгенія Онѣгина" явились въ отдѣльныхъ изданіяхъ и на поддѣлку, въ тѣсномъ смыслѣ этого слова, вовсе не претендовали.
Ап. Ник. Майковъ также напечаталъ продолженіе четверостишія "Ночь тиха" (15 строфъ), въ "Нивѣ" 1888 г., No 17, а другое продолженіе этого стихотворенія принадлежитъ 31. Славянскому ("Сѣверъ" 1896 г., No29).
Нельзя, кажется, признать поддѣлкою и несохранившееся въ рукописяхъ окончаніе сказки: "Царь Никита" послѣ стиха: "Провинись жена моя!"
По всей вѣроятности его записалъ, по памяти, отличавшійся ею, Левъ Сергѣевичъ. Сказка была окончена еще на Югѣ, и 15-го марта 1825 г. въ письмѣ къ брату изъ Михайловскаго, Пушкинъ, шутя, предлагалъ ее для пополненія тома печатавшихся его стихотвореній. Вѣроятно она не однажды читалась Языкову, Вульфу и брату, который могъ запомнить и впослѣдствіи записать ее по памяти. Конечно и образцовая память Льва Сергѣевича могла иногда измѣнять и этимъ можно объяснить, что въ "Окончаніи Царя Никиты" много совершенно Пушкинскихъ стиховъ, а на ряду съ ними встрѣчаются стихи несовсѣмъ удачные и неловкіе.
VI.
Въ прозѣ своей Пушкинъ былъ гораздо счастливѣе. За его произведеніе выдавалась только статья: "Анекдотъ о Байронѣ ". Анненковъ внесъ эту статью въ свое изданіе изъ "Литер. Газеты" 1830 г., гдѣ она была напечатана безъ подписи. Перепечатывалась она во всѣхъ Исаковскихъ изданіяхъ, такъ что и я дважды перепечаталъ ее, но, составляя примѣчанія къ изданію 1882 г., вновь провѣрилъ внесеніе ея въ изданія. Оказалось, что Анненковъ сдѣлалъ это по указанію Грена, перепечатавшаго статью въ "Общезанимат. Вѣстникѣ" 1857 г., No 6. Обратясь къ этому журналу, я нашелъ при статьѣ замѣтку Грена, что онъ ее получилъ отъ В. Г. Теплякова, которому будто бы была она подарена Пушкинымъ при разборѣ бумагъ въ Кишиневѣ 1-го апрѣля 1821 г. со словами: "Охота тебѣ возиться съ дрянью -- статейка о Байронѣ не помню когда написана, а стихи " Старица " лицейскіе грѣхи. Пожалуй возьми ихъ, да чуръ нигдѣ не печатать ". Эту-то статейку, а также "Старицу" и "Лилію", будто бы полученные отъ Теплякова, Гренъ и напечаталъ въ "Общезан. Вѣстникѣ" "вѣроятно, просто списавъ все это изъ "Лит. Газеты" 1830 г., такъ какъ "Старица" явилась въ "Общезан. Вѣсти." съ тѣми же цензурными пропусками и съ опечаткою, какъ и въ "Лит. Газетѣ"., а "Лилія" вскорѣ заявлена была въ печати принадлежащею кн. Вяземскому. Самый же "Анекдотъ" о Байронѣ не могъ бы быть напечатанъ въ "Лит. Газ." 1830 г., еслибы былъ брошенъ Пушкинымъ, какъ дрянь, въ Одессѣ еще въ 1821 г., однако и бросать его тамъ Пушкинъ вовсе не могъ въ то время, потому что Байронъ умеръ только въ половинѣ 1824 года, а въ статьѣ говорится, что анекдотъ узнанъ уже по смерти Байрона и помѣщенъ въ книгѣ де-Сальво, вышедшей около 1827--28 г. Затѣмъ я нашелъ, что онъ былъ оттуда переведенъ въ " Русскомъ Зрителѣ-" въ книжкѣ XV--XVI, вышедшей въ февралѣ 1829 г., и вѣроятно по поводу этого перевода или выхода книжки де-Сальво и была кѣмъ-нибудь составлена статейка для "Лит. Газеты" 1830 г. Такимъ образомъ со стороны Грена является не поддѣлка, а просто продѣлка, можетъ быть для полученія гонорара.
Вторая поддѣлка прозы: "Встрѣча Пушкина съ Бестужевымъ на Кавказѣ" въ 1829 г. напечатана П. Е. Мартьяновымъ въ "Историч. Вѣстникѣ" 1885 г. No 11, и будто бы получена отъ А. Д. Еомовскаго, служившаго въ канцеляріи шефа жандармовъ и тамъ ее списавшаго. Л. Н. Майковъ доказалъ въ особомъ изслѣдованіи подложность этого отрывка и то, что Пушкинъ даже не видѣлся съ Бестужевымъ, который въ письмахъ къ брату сожалѣетъ объ этомъ. Впрочемъ и доказывать было не за чѣмъ, потому что мнимый Пушкинъ въ своемъ разсказѣ поддѣлался не подъ настоящаго Пушкина, а подъ Бестужева и простоту Пушкинскаго слога и разсказа замѣнилъ напыщенностью и реторикой Бестужева, почему я и не внесъ этого отрывка въ Комаровское изданіе сочиненій Пушкина 1887 г.
Ну, Пушкинъ ли это:
"Онъ не кончилъ еще разсказа, я не успѣлъ отряхнуть слезу ребячества, несносно щекотавшую мнѣ глазъ, какъ всадникъ мой исчезъ. Гляжу, оглядываюсь -- нѣтъ его! Въ пять прыжковъ конь вынесъ меня на остріе скалы: внизу, въ ужасной глубинѣ, шумитъ рѣка -- и въ волнахъ плещется Бестужевъ! Я обмеръ отъ страха. Онъ рухнулся стремглавъ въ чернѣющую бездну, я испугался..." и т. д. И "плещется" и "рухнулся", а Пушкинъ "обмеръ отъ страха" и тотчасъ же "испугался". Какъ хорошо!