Москва. 23-го октября 1790 г.
15.
И. В. Лопухинъ -- А. М. Кутузову.
21-го октября. Москва.
Еще пришла почта, а писемъ отъ тебя, любезнѣйшій другъ, нѣтъ. Я нетерпѣливо ожидаю оныхъ. Пожалуй, пиши ко мнѣ и прямо. а не черезъ кн. Николая Никитича (Трубецкаго), который теперь въ С.-Петербургѣ. Все здорово; новаго ничего, развѣ то, что сегодня впервые выпалъ здѣсь снѣгъ. Войски наши въ Молдавіи, слышно, въ движеніи и ожидаемъ побѣдъ. Говорятъ здѣсь, что и пруссаки на насъ поднимаются; видно, они забыли, какова русская лапа. Я увѣренъ, что, по крайней мѣрѣ, алтыннаго за грошъ никто у насъ не возьметъ. Вотъ, братецъ, не говори, что я лѣнился писать. Нѣсколько почтъ сряду пишу къ тебѣ; но теперь думаю почту или двѣ подождать твоихъ писемъ, чтобъ уже отвѣчатъ, и для того не безпокойся, ежели отъ меня не получишь. Прости, сердечный братъ и другъ. И. Л.
О Радищевѣ ничего болѣе не слыхать.
На послѣдней почтѣ просилъ я отъ тебя еще сочиненій того-жъ пера, коимъ писана пьеса: "О силѣ вѣры"; пожалуй, пришли, ежели есть и можно будетъ.
-----
Сіятельнѣйшій князь, милостивый государь. Угодно было вашему сіятельству возложить на меня коммиссію о выправкѣ, какъ о поведеніи, равно-жъ и о знаніяхъ нѣкотораго г. Лангера, котораго угодно было принять въ переводчики. Донесу вашему сіятельству, что онъ поведенія изряднаго, но надеженъ-ли онъ или нѣтъ -- утвердительно сказать того не могу, потому что говорятъ, что, будучи въ арміи, онъ нѣсколько задолжалъ и отецъ принужденъ былъ заплатить его долги. О способностяхъ его я доложу, что онъ въ переводчики вовсе неспособенъ, ибо онъ не одинъ языкъ хорошо не умѣетъ писать, и для того къ переводамъ неспособенъ. Я поставляю себѣ долгомъ вашему сіятельству открывать всю истину, дабы тѣмъ вяще и вяще удостоиться милостивой довѣренности, коею меня почесть угодно было, которую заслуживать первѣйшимъ себѣ долгомъ поставляетъ пребывающій съ глубочайшимъ почтеніемъ, сіятельнѣйшій князь, милостивый государь, вашего сіятельства всепокорнѣйшій слуга Ив. Пестель.
24-го октября 1790 г.