Въ заключеніе скажу, ежели бы знали истинныя наши расположеніи, престали бы насъ гнать и нашли бы насъ послушнѣйшими и вѣрнѣйшими гражданами, нежели тѣ, которые противу насъ наущаютъ. Что дѣлать! Оградимся терпѣніемъ, предався въ волю Всевышняго, управляющаго все на благо. Смѣло можно сказать, что изъ среди насъ не выдетъ никогда Мирабо и ему подобныя чудовища. Христіанинъ и возмутитель противъ власти, отъ Бога установленныя, есть совершенное противорѣчіе. Прости, сердечный другъ.
18.
А. М. Кутузовъ -- Н. Н. Трубецкому.
12-го (23-го) ноября 1790 г. Берлинъ.
No 11. Любезнѣйшій другъ! Письмо ваше отъ 1-го ноября, подъ No 28, я вчерась получилъ исправно. Не удивляюсь вашему разсѣянію. Сему и быть нельзя иначе, увидѣвшись со сродниками и друзьями послѣ столь долговременной разлуки, наипаче въ такомъ городѣ, каковъ Петербургъ. Желаю, однако-жъ, чтобъ сіе разсѣяніе не продлилось на долго и не имѣло вліянія на вашу внутренность. Наружность зависитъ часто отъ постороннихъ предметовъ, но внутренность бываетъ всегда во власти нашей. Я разумѣю тутъ истиннаго человѣка, а не того, котораго называютъ симъ именемъ. Можно и посреди шумнаго, многочисленнаго собранія быть наединѣ, равно какъ отшельнику, сидя въ своей хижинѣ, находиться въ толпѣ людей веселящихся. Чистому все чисто, и такъ, дай Боже, вамъ сію чистоту; не сомнѣваюсь о прочемъ.
Вы не пишете ничего, какъ вы были приняты императрицею и не удостоены-ли вы были ея разговоровъ. Признаюсь, что я весьма симъ интересуюсь.
Странное дѣло, вы не отвѣчаете ничего на мое письмо касательно моей особы, что для меня весьма важно, то-есть: не увѣдомляете меня о дѣйствіи Радищева книги, которая, какъ я слышу, приписана мнѣ; пожалуйте, увѣдомьте меня, я весьма симъ безпокоюсь.
На сихъ дняхъ читалъ я мое письмо, писанное въ отвѣтъ на первую его книгу. Противу моего обыкновенія осталось у меня черное: я разсматривалъ его строго, но признаюсь, не нашелъ ничего, что бы могло повредить мнѣ въ глазахъ безпристрастнаго человѣка. Ежели-бъ сіе письмо не было довольно длинное, я бы сообщилъ вамъ оное, дабы и вы могли судить о немъ. Я увѣренъ, что сіе письмо взято купно съ прочими бумагами несчастнаго моего друга.
Мой другъ! Я, слава Богу, здоровъ и, не взирая на мою скверность, вижу явные знаки милосердующаго мнѣ всевышняго существа. Оно не перестаетъ изливать на меня неизреченныя свои щедроты. Благодѣяніе его приходитъ съ такой стороны, откуда бы и не могъ ожидать сего. Я могу сказать, что не я ищу, но бываю взыскуемъ. Сколько же я гнусенъ долженъ казаться при таковомъ размышленіи! Прости, мой другъ; дай, Боже, вамъ всѣмъ благополучія.
19.