-- Разумеется, сударь, и будьте уверены, что, если б я мог предвидеть все неприятности, которые принесли эти книги дорогому мальчику, я ни за что не подарил бы их ему... Но прошу вас, простите его... Он не виноват... Это моя вина...
Г. Добузье, видимо раздражённый этим ходатайством, повернулся спиной к надоедавшему ему человеку, снова сел, чтобы продолжать свой чертёж.
-- Послушайте меня, сударь, настаивал Тильбак, после того, как он кашлянул, чтобы привлечь внимание хозяина, ваш воспитанник вовсе не такой повеса... Вас ввели в заблуждение по отношению к нему... Моя жена знает его лучше всех! Она могла бы сказать вам, чего он стоит!... Разве вы серьёзно намерены заключить его вместе с ворами?.. Сударь, я призываю к вашей чести, к вашим чувствам бывшего военного, -- это невозможно, чтобы вы погубили этого хорошего мальчика за то, что он отказался стать предателем!.. Да Иудою!...
На этот горячо брошенный вызов, г. Добузье, с каким-то испугом, поднялся наполовину на своём стуле, и, бледнее обыкновенного, протянул руку по направлению к двери, с жестом, который прекращал весь разговор раз навсегда, и устремляя столь злобный взгляд на Тильбака, что последний, опасаясь, как бы не повредить Паридалю своею настойчивостью, решил надеть снова свои башмаки и выйти, комкая в руках фуражку.
Подействовало ли замечание Тильбака на умного Добузье? Боялся ли этот умеренный человек общей огласки по поводу этого необыкновенно сурового поступка? Но Лоран избег исправительной тюрьмы в Сен-Гюбере. Только к многочисленным запрещениям, тяготившим над мальчиком, его опекун прибавил ещё новое -- не ходить отныне по фабрике и не сообщаться с рабочими.
-- Точно он и так ещё недостаточно дурно воспитан, говорила Фелисите, которая обязана была стать ещё строже с этим непокорным ребёнком.
Лоран всё же ни раз пытался нарушить запрещение и увидеться с Тильбаком, чтобы поблагодарить его и уверить его в глубокой любви к нему, но никто не забывал ключа от калитки, соединявшей сад и фабрику, а пора возвращения в пансион наступила раньше, чем он имел возможность отыскать помощника мастера.
Паридаль был в праве беспокоиться за последствия этого разговора Тильбака с хозяином.
Когда наступила пора следующих каникул, Фелисите сообщила Лорану, в виде приветствия, что его друг не долго ещё оставался на фабрике после это и истории с Швейцарскимь Робинзоном.
В полном отчаянии от этого известия, Лоран бросился искать Типу, надеясь заинтересовать её судьбою Тильбака и его домашних, так как у них, бедняков, были дети!