Глубокий мрак на остальной части дороги делал это освещение ещё более фантастичным. У подножья сверкавшей дарохранительницы, кишела, копошилась, падала -- ниц толпа бедных женщин этого квартала, в чёрных плащах и белых головных уборах, перебирая чётки, произнося молитвы печальным голосом. Они сложились, чтобы устроит это освещение, в надежде через посредство Богородицы умилостивить Бога, Который по своему желанию исцеляет и успокаивает смертельные раны...
Можно было предвидеть, что освещение не протянется так же долго, как чтение молитв Блеск нарушался уже чёрными пятнами. И каждый раз, когда какая-нибудь свеча угрожала погаснуть, молившиеся усиливали свои мольбы, жаловались громче и быстрее.
Разумеется, дорогие души какого-нибудь брата, мужа, ребёнка соответствовали этим угасавшим огням. Последние могли перестать дрожать в то самое время, когда умирающие окончат своё хрипение. Точно последние вздохи задували один за другим эти дрожавшие огоньки. Мрак густел, отягчённый умершими в течение дня.
В нескольких шагах от этого места возвышалась фабрика, ещё более -- мрачная, чем окружавшие её тени, похожая на храм зловредного божества. В этот мучительный час, ужасный канал, более кипучий, чем обыкновенно, уничтожал своими смертоносными испарениями ладом этих молитв и святую воду этих рыданий!
Точно для того, чтобы усилить это печальное и мучительное, впечатление, Лорану показалось, при взгляде на улыбавшееся лицо небольшой мадонны, что ото лицо походило на властный и слишком правильный профиль его кузины Гины. Неужели ради разрушения этих надежд, душа фабрики Добузье слилась с Небесной Царицей. Действительно, бедные матери, жены, сёстры, дочери, маленькие дети вторили священнику, распевая жалобно Regina Coeli!
Лоран больше не мог сомневаться. Он узнавал эту самонадеянную гримасу, этот надменный и насмешливый взгляд. Он даже поклялся бы, что дыхание слетало с уст лживой мадонны и что она ощущала скрытую радость, когда гасила сама последние огоньки!
Лоран хотел броситься между идолом и толпой и крикнуть всем: -- Остановитесь. Вы жестоко ошибаетесь, бедные сёстры! Та, которую вы призываете, другая царица, столь же красивая, но самая безжалостная!..
Остановитесь! Это Регина, Нимфа канала, цветок клоаки; канал обогащает её, делает её здоровой и красивой; но вас он отравляет; вас он убивает!
Псалом вдруг превратился в взрыв общего рыдания. Ни одна свеча больше не горела. Маленькая мадонна скрылась от умолявших взоров этих несчастных женщин. Последний больной холерою скончался.