-- Неужели и он тоже оттолкнёт меня, сочтёт недостойным? -- спрашивал он себя с тревогой.
Но обожаемый город, менее суровый и жестокий, чем Гина, точно узнал об отчаянии отвергнутого и стремился к тому, чтобы ничто не портило опьянения от свободы; прежде чем сердце юноши сильно сжалось от муки, пламенное небо уменьшило свой слишком резкий блеск и одновременно вода, в которой, казалось, потонули рубины заката, снова обрела вой нормальный внешний вид. Вечерний воздух становился влажным и тёплым; воды покрылись лёгким туманом, на горизонте замечались только розовые отголоски пламенного заката, приведшего в ужас Паридаля.
Это было настоящее успокоение! Город казался ему отныне более милостивым и добрым!
Даже движения выгрузчиков казались ему менее сверхчеловеческими, менее священными. Рабочие, оканчивая работу, начинали дышать, точно простые смертные; они размахивали руками или скрещивали их, обтирая лоб обшлагом рукава. Лоран находил их и так очень красивыми, даже ещё лучше. Возвращаясь домой, в семью, они улыбались, заранее становились беспечнее, и какая-то приятная усталость проходила по их телу, и их объятия искали менее грубых и неподвижных предметов.
Лоран вступал в настоящую жизнь.
II
Фуражка
В поисках за жилищем семьи Тильбака, Лоран очутился в квартале перевозчиков. На улицах, начинали зажигать фонари когда он увидел небольшую лавочку с самыми разнообразными товарами; здесь продавались очки и компасы для моряков, сундуки для матросов, шляпы, шерстяные фуражки, английский и американский табак в жёлтой бумаге, перочинные ножи, карандаши, духи, виндзорские мыла.
Что-то словно подсказало ему, что здесь находилось жилище дорогой Сизки. Он окончательно убедился в этом, когда увидел в лавке женщину, занятую разборкою товара. Она стояла спиной к Лорану, и так как лавочка не была ещё освещена, он с трудом различал её силуэт, но прежде чем она показала ему своё лицо, он узнал её. Она зажигала лампочки. Он увидел, наконец, её лицо. Это было то же открытое лицо, как и прежде; волосы, которые он иногда, ребёнком, беспощадно дёргал, немного поседели. Он остановился перед выставкой товара с видом практического человека, делавшего выбор, и так как на улице было темнее, чем в лавке, Сизка не могла узнать его. Время от времени, занимаясь уборкою магазина, она бросала невольный взгляд на нерешительного неизвестного. Ему ничего не нравилось? Что могло соблазнить его? Бедная женщина! Лоран спрашивал себя, успешно ли она продавала свой товар?
Сизка больше уже не рассчитывала на этого клиента, направилась в небольшую комнатку в глубине магазина. Толкая дверь, он позвонил, она одумалась, и подошла к нему с приветливой улыбкой.