Сохраняя серьёзность, Лоран попросил её показать ему фуражки. Она взглянула на него, стараясь определить, какая шляпа могла бы ему пойти. Этот быстрый обзор его внушил ей, разумеется, высокое мнение об изяществе Паридаля, так как она показала ему самое дорогое, что было у неё из этого отдела, различные морские фуражки, какие носят богатые пассажиры. Но Лоран захотел увидеть фуражки, которые носят крестьяне, ломовые извозчики, портовые рабочие, и протестовал против огромных, тёмных, шерстяных шапок с козырьком и помпоном.
Сизка быстро взглянула на него с недоверием. Наверное, это был какой-то эксцентричный субъект, или кто-нибудь, кто хочет маскироваться в обыкновенное время, а не на масляной! В общем ничего особенного. Она положила конец хитроумной радости Лорана, который наблюдал за её движениями уголком глаза не смея взглянуть ей прямо в лицо и выдать себя -- и быстро убрала связку ключей, оставленную в ящике. Лоран случайно вспомнил о возможности маскарада и этой фантазии купить плебейскую фуражку!
Оставив на голове одну из самых бросающихся в глаза фуражек этого сорта, он спросил её цену. У неё был столь забавный и искренний вид неудовольствия, что он не мог больше сдерживаться. Когда она подавала ему сдачу с билета в двадцать франков, с поспешностью человека, который желал бы возможно скорее избавиться от странного клиента, он, напротив, медлил и не переставал осматривать свою покупку.
Наконец, он взглянул пристально в глаза продавщицы. Заинтересованная этим взглядом, добрая женщина изменилась в лице, узнала в его глазах хорошо знакомое выражение, и Лоран бросился ей неожиданно на шею. С криком она обняла его.
-- Это я, Сизка! Я, Лоран Паридаль!.. ваш Лорки...
-- Лорки... Господин Лоран! Возможно ли это? -- воскликнула добрая душа.
Она выпустила его из объятий, отодвинулась, чтобы лучше посмотреть на него, снова обняла его, покраснев от удовольствия и смущения, и не переставала говорить: -- Посмотрите на этого франта! на этого мальчишку, который обморочил меня!
Между тем, на радостный крик Сизки, выбежал Вписан, обрадовавшийся не менее жены. Они проводили Лорана в свою маленькую комнатку.
Она походила очень на кабинку. Днём одно окно, узкое, как люк, распространяло по комнате зеленоватый, точно подводный, свет. Её занятые хозяева каждый день стремились наполнить её многими существами и предметами. Ни одна пядь пространства не пропадала. Эта комната была окрашена тёмною краскою, украшена несколькими гравюрами, представлявшими сцены из путешествия; на печке стоял миниатюрный корабль, с парусами, сделанный руками Тильбака и лежало несколько огромных раковин, в которых, если приложить их к уху, можно услыхать ропот океана.
Лоран очутился среди детей всех возрастов. Сначала ему представили Генриетту, вежливую хозяйку, на три года моложе его. У неё было овальное лицо, очень нежные голубые глаза, белокурые локоны, доверчивое и спокойное выражение лица; вся её внешность говорила о первобытной чистоте и искренности.