-- Но я, я не высокорожденная императрица, я могу снизойти до того, чтобы покарать клеветников, если еще когда-нибудь услышу такие позорные толки. И клянусь Юпитером...
-- Успокойся, дитя! -- прервала ее Агриппина. -- Смотри, мы уже в городе. Оботри слезки! Тебе предстоит играть роль. Ты впервые появишься перед сенатом.
-- Почему Паллас не с нами?
-- Он лежит в лихорадке. Вчера вечером он прислал сказать, что болен.
-- Признаюсь, повелительница, лично я вовсе не желаю, чтобы на меня глядели эти надутые, бессмысленные сенаторы...
-- Ты не стесняешься в выражениях... Но это все твоя фантазия. Сегодня, при таком важном государственном событии...
-- Мои рыжие волосы еще важнее. Что они прекрасны, ты сама говорила это; они почти не хуже твоих волос, черных, как ночь, а мужчины чем старее, тем безумнее.
Копыта коней стучали уже по мостовой Via Sacra...
Между тем Тигеллин получил известие о приближении экипажа Агриппины.
Пока император еще разговаривал с хаттами, агригентец вышел, чтобы приветствовать императрицу-мать с ее свитой.