-- Да здравствует Гальба! -- воскликнул спрашивавший. -- На крест злодея Нерона! Я подарю тебе две меры лучшего кипрского, если увижу, как негодяя тащат к гемонским ступеням!
-- Его засекут до смерти! -- сказал другой. -- Таково обычное наказание за государственную измену.
Нерон вздрогнул и, крепче стиснув рукоять кинжала, поспешил вперед.
Актэ молча следовала за ним. Душа ее была полна сомнений. Ей хотелось расспросить его, допытаться... она едва могла сдержать себя. Потом ею вдруг овладело горячее желание растолковать ему то или другое, словом, разъяснить многое ему и себе. Но и этого она не позволила себе. Все это было пока невозможно. Его следовало щадить и утешать.
Снова послышались шаги. Шел солдат, вероятно, возвращавшийся из отпуска.
Нерон смело взглянул ему в лицо. Солдат узнал его.
-- Ave Caesar! -- воскликнул он.
-- Благодарю тебя! -- отвечал император. Горькое презрение сверкнуло в его глазах. Но он почувствовал нежное прикосновение руки Актэ и ожесточение его исчезло.
Через час беглецы благополучно достигли места, где приходилось свернуть влево от большой дороги и пробираться сквозь кустарники и терния для того, чтобы попасть в виллу Фаона не с главного подъезда, а с бокового входа. С величайшим трудом прокладывали они себе путь среди густых зарослей. Наконец достигли цели. Фаон и секретарь Эпафродит ожидали их. Они с большим усилием проломили в стене отверстие, сквозь которое цезарь мог проникнуть в дом, не замеченный рабами.
У подножия высокой пинии при свете луны блестела лужа, так как незадолго до этого шел дождь.