-- Я прошу слова!-- крикнулъ онъ громовымъ голосомъ.

Докторъ Кейзеръ какъ бы для защиты поднялъ правую руку; это могло равнымъ образомъ означать и отказъ, и предложеніе только подождать. Отто сдѣлалъ послѣдній выводъ. Онъ всѣми силами старался овладѣть собой, но это плохо ему удавалось.

"Какъ, -- говорилъ онъ самому себѣ, -- этотъ типъ надутой бездарности хочетъ загородить дорогу такому истинному таланту, какъ Родерихъ? Этотъ господинъ съ бахромой на лбу смѣетъ называть моего друга субъектомъ, знакомство съ которымъ унизительно? И это я долженъ молча выслушивать?"

Онъ уже серьезно вѣрилъ въ свою страстную дружбу съ пѣвцомъ Гракховъ, хотя настоящей искренности между ними совсѣмъ даже не было. Въ его экзальтаціи у него не доставало необходимой объективности, чтобы спросить себя, не говоритъ ли въ словахъ Эвальда сила дѣйствительнаго убѣжденія. Онъ вообще считалъ прославителя Элеоноры фонъ-Сунтгельмъ безхарактернымъ; прославленіе антипатичной женщины сдѣлало его противнымъ. Оппозиція противъ Родериха казалась ему слѣдствіемъ низкой зависти; онъ не зналъ, что Куртъ Эвальдъ былъ слишкомъ высокаго мнѣнія о самомъ себѣ, чтобы предположить даже, будто какой-то неизвѣстный Родерихъ Лундъ могъ быть его соперникомъ.

Взоры всѣхъ обратились на Отто. Молодой человѣкъ дрожалъ отъ негодованія. Развѣ онъ не ясно сказалъ, что Родерихъ Лундъ его другъ? Слова Эвальда показались ему не только оскорбительными для Лунда, но и для него самого.

-- Господа!-- сказалъ онъ съ искусственнымъ спокойствіемъ,-- я думаю, что оскорбленіе отсутствующаго, сейчасъ повторенное г. Эвальдомъ, низкая, позорная трусость. Послѣ этого короткаго замѣчанія я удаляюсь изъ вашего достойнаго собранія.

Громкій шумъ поднялся со всѣхъ сторонъ. Докторъ Вольфъ, какъ бы сожалѣя, покачивалъ кудрявою головой, профессоръ Соломонъ пожималъ плечами, докторъ Кейзеръ безостановочно звонилъ въ колокольчикъ.

Отто Вельнеръ стоялъ еще у втораго стола, расплачиваясь съ кельнеромъ. Когда онъ приблизился въ двери, тишина уже водворилась и онъ услышалъ картавый голосъ своего противника.

-- Извѣстенъ кому-нибудь изъ коллегъ адресъ этого любезнаго господина?-- спрашивалъ Куртъ Эвальдъ.-- Я не хочу дѣлать литературный клубъ мѣстомъ наказанія, котораго заслуживаетъ этотъ юноша... Но завтра онъ узнаетъ мой отвѣтъ.

Отто былъ внѣ себя; снова подошелъ онъ къ столу.