Докторъ Кейзеръ закусилъ себѣ губы и нервно перелистывалъ свои бумаги.

-- Это непредвидѣнный въ уставѣ случай, -- пробормоталъ онъ, сдвинувъ брови,-- но если собраніе находитъ...

-- Конечно! Понятно!-- снова послышалось справа и слѣва.

-- Хорошо! Для того, чтобы не возобновлялось спора, я разрѣшаю слово нашему гостю, г. Отто Вельнеру.

Отто въ волненіи выпилъ стаканъ воды до послѣдней капли и потомъ началъ голосомъ, постепенно крѣпнувшимъ:

-- Благодарю уважаемый литературный клубъ за то, что онъ даетъ мнѣ возможность защитить человѣка, котораго въ кратковременное пребываніе здѣсь я успѣлъ оцѣнить не только какъ въ высшей степени симпатичнаго человѣка, но и какъ выдающагося поэта. Я вовсе не имѣю желанія касаться власти вашего кружка и не высказалъ бы своего мнѣнія, если бы литературный клубъ просто забаллотировалъ Родериха Лунда. Но такъ какъ, насколько я понялъ, только одинъ членъ считаетъ Родериха Лунда недостойнымъ пріема, -- къ тому же еще на основаніи личной антипатіи,-- то я думаю, что кружокъ будетъ мнѣ благодаренъ, когда я ему сообщу, что мнѣ извѣстна одна драма Родериха Лунда, и что я глубоко убѣжденъ, что эта драма одна изъ самыхъ выдающихся за послѣднія десятилѣтія, и, наконецъ, что употребленное г. Куртомъ Эвальдомъ слово "кретинизмъ" считаю оскорбленіемъ и отъ имени моего отсутствующаго друга я возвращаю его обратно.

Онъ сѣлъ. Въ собраніи раздался сдержанный шепотъ. Выходка молодаго человѣка поразила всѣхъ, хотя трудно было различить, произвела ли оно благопріятное или невыгодное впечатлѣніе.

Колокольчикъ президента водворилъ тишину. Тонкія губы Курта Эвальда сложились въ презрительную усмѣшку. Играя длинными костлявыми пальцами крышкой стакана, какъ будто все происходящее не достигаетъ до высоты его олимпійскаго величія, онъ объяснилъ, что выраженіе кретинизмъ означаетъ только объективное отношеніе къ дѣлу и можетъ быть гиперболическое, а вовсе не оскорбительное, усомнился, въ компетентности Отто относительно того, какія въ теченіе послѣднихъ десятилѣтій были напечатаны выдающіяся трагедіи, и продолжалъ пониженнымъ голосомъ:

-- Еще минуту долженъ я злоупотребить вашимъ терпѣніемъ. Я постараюсь, насколько возможно, быть краткимъ. Господа! я предвидѣлъ это сообщеніе и потому счелъ долгомъ совѣсти немедленно разузнать о сношеніяхъ этого г. Лунда. Случайно я узналъ удивительныя вещи. Г. Родерихъ Лундъ находится въ личныхъ отношеніяхъ съ членами соціалъ-демократической партіи... Однимъ словомъ, -- голосъ пѣвца возвысился,-- онъ субъектъ, знакомство съ которымъ не достойно джентльмена. Я умолчалъ сначала объ этомъ, такъ какъ былъ увѣренъ, что и безъ этого открытія отклоню пріемъ г. Лунда. Но теперь меня принудилъ къ этому его другъ, и вы знаете теперь, что надо дѣлать.

При послѣднихъ словахъ Эвальда Отто вскочилъ съ мѣста и ударилъ кулакомъ по столу.